Имя Роберта Нойса большинству из нас неизвестно. И напрасно, поскольку он стал одним из создателей современного мира.

Нойс умер в 1990 году. Он был одним из разработчиков микрочипов, элементов, которые легли в основу компьютерной индустрии. Также, он был одним из основателей двух полупроводниковых гигантов, Fairchild и Intel, компаний, благодаря которым BayArea в Северной Калифорнии стала центром технологического мира. По сути, его изобретение дало региону имя: Силиконовая Долина.

Когда Нойсу было немногим за пятьдесят, к нему в гости часто заходил молодой человек с длинными волосами, который иногда с шумом подкатывал на мотоцикле. 20-летний парень искал совета, как построить собственный прочный технологический бизнес. Звали его Стив Джобс, и он стал соучредителем Apple.

Наставничество Нойса помогает понять, почему Силиконовая долина процветает.50-мильная полоса земли между Сан-Франциско и Сан-Хосе буквально усеяна талантами и деньгами: здесь и ведущие академические институты, такие как Стэнфордский университет, и сотни технологических компаний, в том числе Google и Facebook, и множество ведущих мировых технологических инвесторов и венчурных фондов.

Этот конгломерат создал уникальную культуру, знания, которые передаются от поколения к поколению, помогая создавать высокотехнологичные предприятия мирового класса.

Но означает ли это, что цифровые стартапы, появляющиеся в разных точках постсоветского пространства — в Братиславе, Праге, Варшаве — обречены на провал? Не лучше ли IT предпринимателям из Центральной и Восточной Европы просто собраться и переехать в Калифорнию?

Нет. И вот почему. Никлас Зеннстром, основатель Skype, глобальной компании, сделавшей свои первые шаги в Таллинне, Эстония, предполагает, что Интернет создал мир без границ, где идеи распространяются дальше и быстрее, чем когда-либо раньше. Начинающим «Джобсам» больше не нужно поддерживать отношения с «Нойсами» за обеденным столом. В наше время они запросто могут твитнуть друг другу.

Физическое соседство, как преимущество компаний Силиконовой долины, — исчезает. В Восточной Европе есть сильные университеты, программисты и квалифицированная рабочая сила. Но проблемы остаются, главная из них — доступ к капиталу. Ни один из европейских технологических инвестиционных фондов топ-уровня не имеет офисов в регионе, и местные жители жалуются, что им приходится отправляться на запад, чтобы договариваться о серьёзных инвестициях, необходимых для развития перспективных стартапов.

В списке StartupGenome – топ 20 «экосистем» для стартапов в мире – можно найти и Тель-Авив, и Бангалор, и Сантьяго; но из Восточной Европы – только Москву.

Но это не удивительно. В те времена, когда Нойс беседовал с Джобсом и давал советы о развитии Apple, в Восточной Европе только лишь сносили Берлинскую стену. Производителю iPhone потребовались десятилетия для того, чтобы подняться на вершину мирового олимпа в области технологий. В течение того же периода, в Восточной Европе упрочилась рыночная экономика. Создание устойчивого бизнеса требует времени. Безусловно, время необходимо и для национально-государственного строительства.

Вместе с тем, для обмена идеями люди должны налаживать контакты. Один из способов продвинуть свою идею — привлечь всеобщее внимание, что стало основой для проекта New Europe 100 — списка новаторов, которые, преобразуют технологии, науку, политику.

Возможно, молодым полякам, литовцам или украинцам стоит просмотреть этот список, чтобы выбрать себе наставника, так же, как Джобс однажды выбрал Нойса.

Популярные статьи сейчас

«Газпром» попытался обойти новые санкции за «Северный поток-2»

Ермак признался, кого из ОРДЛО привлекут к переговорам по Донбассу

Цены на свет в Украине и ЕС сравнили в цифрах

Кулеба высказался о поставках воды в Крым

Показать еще

Источник: Financial Times, перевод Ирина Каминкова, «Хвиля»