Театр как властитель дум и их цензор в пострепрессивный период СССР

Советский Союз был системой с искусственными эмоциями, поскольку повсюду преобладала рациональная система. Пропаганда создавала искусственную любовь к государству, которая должна была быть сильнее личностной.

Театр как властитель дум и их цензор в пострепрессивный период СССР

Театр создает ощущение разговора напрямую со зрителем, который не знает или забывает, что за этим разговором тоже стоит цензура. Но театр имеет возможность акцентировать невозможное нюансами слова и взгляда. По этой причине за театром всегда был особый надзор: и при царях, и при советской власти.

Театр — это публичное слово, которое по этой причине, обладает особой силой воздействия, как, например, слово на митинге. Но художественное слово может еще нести множество аллюзий, которые возникают в голове у зрителя. И это двойное прочтение в особенностях существования цензуры радует зрителя. В отличие от митинга театр не только творческая коммуникация, но и коммерческая коммуникация. Театру нужен зритель, а он уже в послевоенное время не очень любил ходить на публицистические пьесы, хотя вновь повалил в период перестройки, когда властителями дума стали М. Шатров, А. Гельман и другие.

Советский Союз был системой с искусственными эмоциями, поскольку повсюду преобладала рациональная система. Пропаганда создавала искусственную любовь к государству, которая должна была быть сильнее личностной. Примеров такого раздвоения между личностным и государственным был Павлик Морозов, как и любой другой герой, который отдавал свою биологическую жизнь ради социального выживания. Фильмы не могли отобразить любовь личностную, в крайнем случае, это была любовь между передовиками производства.

За всем этим следила цензура, которая должна была отклонять любые отходы в сторону от главной линии соцреализма — отображения производства. Оттепель вынесла на первое место человеческие реакции и человеческие, а не производственные отношения.

Цензура вдвойне страшна еще и потому, что в ответ возникает самоцензура у драматургов и режиссеров. Они начинают думать наперед на чем могут «завалить» пьесу, не приняв ее. Вот рассказ о стандартном опыте прохождения спектакля: «при советской власти к цензуре драматических пьес прибавилась еще и так называемая приемка спектаклей специальной комиссией, состоявшей из партийных чиновников. Мартиролог запрещенных и покалеченных этой цензурной практикой постановок насчитывает сотни наименований. К слову, спектакль «Живой» по Борису Можаеву в Театре на Таганке был запрещен после просмотра лично министром культуры Екатериной Фурцевой. Из года в год новый сезон начинался привозом в театр необходимого реквизита – березовых стволов, десятилетия Юрий Любимов боролся за свой спектакль. И, наконец, зрители увидели постановку… спустя 21 год после прогона» [1].

Раз театр так важен в своем воздействии, то и внимание к нему со стороны КГБ было соответствующим. И. Синицин, помощник Андропова, вспоминает: «Хотя некоторые авторы книг об Андропове сообщают, что он часто ходил в театр, я об этом почти не слышал. Театральные постановки, в отличие от книг, которые он читал, мы практически не обсуждали. Конечно, он интересовался театром, но интерес этот был весьма специфичен. Театр всегда был самым острым и публицистичным видом искусства. Андропов хорошо понимал всю силу общественного воздействия театра на зрителей. Поэтому председатель КГБ знал о всех новых постановках на московских, ленинградских и других сценах страны от рецензентов в погонах. Для таких «наблюдателей» во всех московских театрах, в том числе и музыкальных, на все спектакли, независимо от того, старые или новые они были, Министерства культуры СССР и РСФСР выделяли квоту по два билета на хорошие места, не далее четвертого ряда. Она называлась «политконтроль». Но поскольку во всех театрах хорошо знали эти места, где сидели кагэбэшники, для оперативных целей приобретались совершенно другие, отнюдь не определенные места. Разумеется, пользовались благами «политконтроля», особенно на яркие и сенсационные спектакли, в основном большие начальники. В частности, Семен Кузьмич Цвигун был большим театралом и к тому же пользовался как первый зам правом «первой ночи», заказывая в секретариате КГБ билеты. Ежемесячно каждый из зампредов и членов коллегии КГБ получал книжечку-репертуар. В ней отмечались спектакли, которые хотел бы посмотреть за месяц обладатель книжечки. Если его желание вдруг совпадало с заказом Цвигуна или другого зампреда, то заказ низшего по рангу отменялся, о чем его ставили в известность заранее. К счастью, такое посещение театра на местах «политконтроля» не требовало никакого отчета — ни письменного, ни устного. Только иногда, на следующий день после острого спектакля, во время общего обеда, потреблявшегося в спецбуфете, раздавалось какое-либо резкое высказывание в адрес режиссера или актеров, адресованное самому главному рецензенту — начальнику 5-го управления Филиппу Денисовичу Бобкову: «Филипп! Ты посмотри эту, как ее называют-то, одиозную постановку и прими меры!..» Бобков часто не соглашался с генеральским мнением, отстаивал высокие качества спектакля и разъяснял сомневающимся идеологическую безвредность или даже пользу спектакля» [2].

Такая перестраховочная реакция встречается достаточно часто в воспоминаниях, когда вмешательство сверху останавливало запреты снизу. Это говорит о том, что виртуальный объект по сути всегда несет в себе определенную неоднозначность, которую каждый может интерпретировать по-своему. В результате на это можно закрыть глаза, а можно и погрозить пальцем.

Пространство свободы является наименьшим в тоталитарных государствах. Но и там существуют литература, искусство, театр. И там люди хотят видеть что-то, что не является прямой пропагандой, то есть не рационально в своей основе, а эмоционально.

М. Кушниров сопоставляет в этом плане разные тоталитарные государства: «В четырех известных тоталитарных государствах она воцарилась не разом и по-разному. Муссолини долго терпел футуризм и сюрреализм, потакал религии, мирился с королем — вообще, до начала тридцатых его фашизм выглядел не очень уверенным. Сталин даже в период полного единовластия не всегда был последователен, изредка проявлял не очень обоснованную снисходительность (да и Главлит с агитпропом, бывало, промахивались — приходилось давать острастку). Франко вообще был осторожен, дальновидно избегал чересчур карательных мер. Гитлеровский режим следил за порядком много строже, не позволял цензуре ни малейшей слабости — может быть, поэтому в Германии в период нацизма не просочилось на поверхность ни одного выдающегося произведения: было несколько приметных, хотя далеко-далеко не бесспорных (скульптуры Брекера, архитектурные проекты Шпеера, фильмы Лени Рифеншталь, романы Юнгера). Но в целом опыт тоталитарной цензуры, герметически закрывающей все возможности для свободного творчества (исключая доктринерскую пропаганду), наглядно доказал свою бесплодность. Тоталитаризм был очевидным отклонением от магистрального пути европейской истории, и о тоталитарной цензуре необходим поэтому отдельный разговор» [3].

Цензура в результате не случайным, а системным моментом появления спектакля. Вот как реформулируется ее роль: «Парадокс, но, как свидетельствует история театра, его развитие порой определялось именно цензурой, а не лидерами, формирующими разные художественные направления. На самом деле, цензура  – это большая глупость: запрет же только подогревает интерес. Цензура всегда отражала примитивность власти, которая боится даже своей тени и презирает свой народ, считая его глупым, не способным свободно мыслить» [4].

Возможно, что такое завышение статуса цензуры является характерным только для нашего общества, сформированного в жестких законах и закономерностях советского времени, где и цензуры официально не было. В случае литературы оно именовалось главлитом. Много о своих цензурных мытарствах писали Стругацкие

В случае же театра ситуация была сложнее, ведь это был уже не отдельный текст, а постановка со множеством участников. Это было как бы цензурой работы целого учреждения. И все это надо было учесть и отследить: «Отделения Репертуарно-редакторского отдела Главискусства существовали в ряде городов СССР, а его главное управление находилось в Москве. Это обеспечивало привилегии для московских авторов — их пьесы быстрее проходили апробацию Репертуарно-редакторского отдела, чем работы местных писателей. Например, представляя свои драматические работы в Репертуарно-редакторский отдел, ленинградские драматурги обычно получали разрешение в течение 4–6 месяцев, иногда ожидание продолжалось целый год. Для московских эти сроки оказывались гораздо короче. Поэтому ленинградские театры предпочитали сотрудничать с московскими драматургами, стремились пользоваться их апробированной продукцией» [5].

И еще: «в послевоенные годы все театры испытали на себе ужесточение цензуры. Во второй половине 1946 г. ЦК ВКП(б) выпустило целый ряд соответствующих постановлений. Одно из них оказало огромное влияние на театральное искусство — «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению»26 от 26 августа 1946 г. Это постановление предусматривало наличие «в каждом драматическом театре ежегодно не менее 2–3 новых высококачественных в идейном и художественном отношении спектаклей на современные советские темы». Кроме того, в документе предлагалось «Комитету по делам искусств исключить из репертуара безыдейные и малохудожественные пьесы, постоянно наблюдать за тем, чтобы в театры не проникали ошибочные, пустые и безыдейные, малоценные произведения»27. Мы имеем все основания считать, что это постановление задало тон театральной цензуре в послевоенные годы. В результате со второй половины 1940-х гг. драматические театры испытывали на себе жесткий идеологический контроль. Положение театров усугублялось более пристальным вниманием к постановкам со стороны контролирующих органов. Это было вызвано спецификой театра, в силу которой предварительный цензурный контроль текстов был недостаточен. Сами постановки, режиссерские и художественные решения были предметом надзора, из-за чего театры находились под своеобразным двойным наблюдением».

Ни одна не выпускает из внимания свои информационные потоки. И это же касается потоков виртуальных, где спрятана вся сфера нерабочего времени человека: фильмы, телесериалы, театр, литература. Управление этой сферой может быть жестким, как в Союзе, и мягким, как на Западе. Например, в Голливуде есть представительства всех родов войск и разведок. Они помогают «правильным» произведениям не финансированием .а предоставлением техники, личного состава, консультантов. Причем свою работу рассматривает достаточно широко, утверждая, что если американский генерал побеждает, например, инопланетян, они готовы помочь этому фильму.

Советский Союз опирался на два «крыла» такого управления. С одной стороны, это была «жесткость» цензуры, С другой, «мягкость» в виде помощи минобороны солдатами, техникой, консультациями. Ро все равно все это лежало в понятном русле разрешенного отражения действительности.

Определенным «вершинам» советской культуры разрешалось нарушать ее догматические установки, причем часто это делалось  с помощью обращения к Пятому управлению, как это, например, бывало с Ю. Любимовым. Его упрекали в работе на КГБ. Любимов вспоминает: «Хотя пускали слухи. Даже такой умный человек, как писатель Зиновьев, говорил, будто я работаю в КГБ. Когда мы с ним потом встретились за границей, я ему сказал, что ж вы так, видите — мы с вами оба за границей. Как он на это отреагировал? Мы посмеялись да выпили по рюмке» [6].

Любимов вспоминал ситуацию со Сталиным, как ему не столько верили, сколько боялись: «Он так всех запугал! Известна же история, когда он приехал во МХАТ и пригласил в ложу Станиславского. `Что-то скучно у вас…` — начал Сталин. И вся свита немедленно принялась укорять Константина Сергеевича, как же, мол, он смеет такие скучные спектакли ставить. А Сталин помолчал и закончил: `…в антракте`. И все тут же принялись хвалить побледневшего Станиславского. Какое же это доверие? Это страх»

Таким же нарушителем спокойствия был и М. Захаров. Г. Иванкина пишет о нем и атмосфере того времени: «захаровский Ленком был центром притяжения столичных умников, снобов и прочих, как пел Высоцкий — «доцентов с кандидатами» и «кандидатов в доктора». Туда стремились не только за откровениями, но и за возможностью принадлежать к некоему кругу. Интеллигенция позднего СССР занимала примерно ту же социокультурную нишу, что аристократы и разночинцы при царе-батюшке. Служили, но поругивали власть. Вышучивали начальство. Шептали опасные анекдоты в курилках. Да, за побасенки при Леониде Ильиче никого не сажали, а сам он, как впоследствии выяснилось, нормально относился к тем пассажам — если о тебе ходят байки — ты популярен. Очкастых МНС-ов и бородатых поэтов-деревенщиков, конечно, полупрезрительно звали «образованщиной», да и не кто-то с овощной базы или из парт-номенклатуры, а свой брат-писатель — Александр Солженицын. От образованщины эры Брежнева требовалось многое — посещать все громкие выставки, петь или хотя бы — мурлыкать бардовские песни, глубокомысленно курить, листая что-нибудь сложно-высокое. В общем, «держать марку» и ходить в театр к Марку. Быть может всё это глупо, но во всяком случае, не гнусно. Сейчас, кажется, нет модных театров и по-настоящему острых постановок. Не тех убого-эпатажных позорищ с гей-изюминкой и скандальцем в прессе, а именно — волнующих спектаклей. С иронической усмешкой и — фантастической игрой слов. Чтобы вся Москва бурлила и пересказывала»  [7].

Мы видим вновь фактор популярности и успеха, который выступает на определенном этапе защитным щитом для творца. Его нельзя уже трогать, поскольку на определенном уровне возникают покровители наверху. Это могли быть дети члена политбюро, влиятельные работники ЦК. И если явной крамолы там не было, такой спектакль мог получать путевку в жизнь.

О. Басилашвили рассказывал, например, о покровителях наверху Г. Товстоногова: «Он все время висел на волоске. Например, первый секретарь Ленинградского обкома товарищ Романов заявил ему, что готов его снять за любой «неправильный» спектакль. Георгий Александрович пользовался покровительством неких лиц из Москвы, я не знаю кого, по-моему, даже из самых верхов, но любое ослушание грозило ему увольнением. Я думаю, этим и вызваны были подписи под письмами, о которых вы говорите. К сожалению, это так»  [8].

А давайте подумаем и о такой гипотезе — висеть на волоске тоже может быть технологией Пятого управления. Тогда человек всегда думает, что может быть быстро наказан, если переступит через названную извне красную черту.

Правда, М. Захаров говорит о покровителях во власти несколько иначе: «Опасно, во всяком случае, в наше время. Может быть, я сейчас не слишком искренен, но я бы не хотел иметь какого-то покровителя на самом-самом верху. Как мне сказал один уважаемый человек: «Там, наверху, штормит очень». И если целиком и полностью связаться, то это может до добра не довести» [9].

А статус Захарова был достаточно высок. Д. Быков говорит такое: «после захаровской «Юноны» во огромной степени стало невозможно вообразить откат к прежнему СССР, к СССР времен закрытости. Это был спектакль нового времени, каким-то чудом прорвавшийся в советскую эпоху. Ясно было (и Захаров об этом говорил), что в этом спектакле все: и религиозная составляющая рыбниковской музыки, и тема любви, сметающей границы, и чрезвычайно рискованное оформление, и сама рок-опера – принципиально новый для советской культуры жанр, и они единицами исчислялись. Разве что «Орфей и Эвридика» Журбина, может быть, «Стадион» Градского выдерживали сравнение с рыбниковской оперой. Все это делало спектакль каким-то чрезвычайно наглым вызовом. Это говорило уже о том, что система в самом деле трещит и шатается. И бешеная популярность спектакля показывала насущность этих перемен» [10].

Как видим, это даже не о Захарове, а о роли театра в общественной жизнь. Можно вспомнить роль Дж. Верди в освободительной борьбе в Италии. В период перестройки театр был также сильным глашатаем новых идей. С одной стороны, он имеет высокую скорость реализации. С другой, его воздействие усиливается тем, что театр в отличие от книги, это коллективное восприятия, коллективное сопереживание. По этой причине театр является испытанным методом контроля массового сознания, особенно интеллигенции и молодежи. А поскольку он является инструментарием досуга, то все бегут туда самостоятельно, еще и оплачивают за свои деньги, в отличие от стандартной пропаганды.

Власти всегда хотят казаться добрыми, если это касается не шахтеров, например, а деятелей искусств, ибо они тоже люди и общение со знаменитостями тоже приятно для них.

Полковник из Пятого управления Д. Ковалев рассказывает почти бесконечное число историй о доброте Пятого управления, будучи одним из последних могикан [11 — 13]. Но сохранившиеся отчеты в ЦК, шедшие из КГБ, рассказывали совсем о другом. Это был строгий надзор над людьми творческих профессий, часто носивший негласный характер. Поэтому люди даже часто не знали, почему их не пустили за рубеж или зарезали книжку. Получалось, что молчать — лучше, чем говорить. А болтун был не только находкой для шпиона, но и для КГБ.

Искусство было действительной отдушиной советского человека, если в нем не просматривалась фальшь идеологии или пропаганды. И это в первую очередь театр и кино. Это удивительная идеология, которую можно назвать идеологией правды, принадлежала оттепели. Когда люди на экране или на сцене заговорили нормальными словами и зажили нормальными человеческими чувствами.

В. Трояновский, исследовавший человека оттепели в кино, пишет:  «Знакомство с атомщиками помогло существенно дополнить то, что мы искали, работая над книгами об оттепели, — образ советского человека. Мне кажется, что эта духовная конструкция сравнима по своей силе и оригинальности с образом человека, который предлагала, например, античность. Презрение и злость, с которыми говорят и пишут о нем сейчас, только укрепляют мое убеждение, что когда-нибудь утомленные цивилизацией потомки откроют его заново и он явится на каком-то новом повороте в развитии культуры. Не знаю, будет ли это хорошо или, напротив, ужасно, но такая вероятность существует. Слишком большая энергия была в него вложена, и она еще сохраняется благодаря книгам, фильмам и даже архитектуре. Конечно, период полураспада у него не такой, как у плутония, но на несколько сот лет хватит. Советский человек родился при участии кино: именно оно сделало его видимым. Новое искусство, явившись в ореоле чуда, помогло новому обществу не только сплотиться, но и осознать себя чудесной силой. Люди из зала горячо полюбили людей с экрана и поверили в их реальность. Больше, чем в свою собственную. Они были прекрасны, эти люди с экрана, но главное, они были счастливы. Для счастья им нужно было только одно — быть частью того единства, которое составляли люди в зале. Традиционный советский человек прожил в кино без существенных изменений до середины 50-х годов, когда он начал превращаться в человека оттепели. В этом новичке искренняя любовь к «божественному социальному» (термин Дюркгейма) странным образом соединилась с рефлексией отступника. Он захотел так обновить прежнюю коллективистскую веру, чтобы она стала гарантией личной свободы» [14].

Это объясняет во многом и роль театра, который также отражал волю и желание людей к другой жизни. Именно политически другой, советский человек все время мыслил в нематериальных целях, пока перестройка не открыла ему иной мир — материальный, именно тогда (и чуть ранее) идеологический стали джинсы и сходные материальные знаки чужой жизни. Но может быть, и эти материальные знаки также отражали желание иметь другую политически страну.

Но такой тип театра, в котором идеологий отошла на второй план, был разрешен немногим. Тем сильнее туда тянуло зрителя.

Театровед И. Павлова напишет: «Не знаю, выдавливал ли Товстоногов из себя по капле раба, по выражению Чехова. Но то, что он выдавливал раба, скота, жлоба из своих зрителей, из общества – это совершенно для меня очевидно. Я это на себе испытывала. Ты приходил в его театр кем угодно, а уходил – человеком с тоской по идеалу. Я именно там понимала, как нигде, что культура – это система табу. Что есть вещи, которых нельзя делать, да и все тут. А если хочется так, что невмоготу – поступай, как толстовский отец Сергий – руби себе палец. Очень, знаете ли, отвлекает от недостойных желаний!» Поколение, выросшее на спектаклях Товстоногова, эти табу порастратило. Много лет растрачивали, трепали, избавлялись от этих табу для собственного удобства – но, к счастью, так и не избавились до конца. Потому что это было вколочено в людей гвоздями, выкованными режиссером Георгием Александровичем Товстоноговым в Ленинградском Академическом Большом Драматическом театре» [15].

Можно сказать, что такой советский театр в лучших проявлениях был по своей сути антисоветским, что и влекло к нему зрителя. Он менял правила бытия советского человека. Вместо человека с плаката на сцене оказался человек из жизни, причем еще не реализованный в массовой жизни, такой себе индивидуальный продукт среди фальшивых декораций.

О. Басилашвили говорит о своем герое из «Осеннего марафона»: «Совсем не в любовном треугольнике была его трагедия, а в том, что этот треугольник мешает осуществить ему самого себя. Ему приходится бегать туда-сюда, от жены к любовнице и обратно, а он бы хотел сидеть за письменным столом, обложенным словарями, иностранными рукописями, переводить и писать собственные произведения — в этом его жизнь. Все остальное — прилагательное. Но, к сожалению, ему это так и не удается. Это судьба каждого нашего российского, советского гражданина — невозможность сломить в себе конформизм. То есть он не может сказать «да», когда надо сказать «да», и не может сказать «нет», когда надо сказать «нет». Ему неудобно перед людьми, он не хочет обидеть ни того, ни другого, ни третьего, ни четвертого и теряет самого себя. Я об этом пытался сыграть, а совсем не о любовных приключениях» [16].

90-е годы повторяют оттепель. Вновь проводником в новую жизнь становится искусство. Пока политики делили власть, театр не отражал, а ковал нового человека. Мы как-то забыли то ощущение нового мира, которое внезапно пришло ко всем.

Режиссер С. Урсуляк говорит: «Начало 90-х — годы абсолютного счастья и ощущения, что все будет хорошо. Уверенность, что на обломках этого Союза будет построена счастливая жизнь. Я люблю президента Ельцина, и мне нравится то, что он делает. Мне все нравится. К 93-му стали возникать вопросы. В 96-м эти вопросы уже перестали возникать, появилось стойкое ощущение, что мы идем не туда. К 99-му это просто накрылось медным тазом, стало понятно, что все мимо. Я уже не говорю о фоне, на котором все это шло. Когда сейчас я делал картину и поднимал новостные сообщения, то увидел то, что уже забылось. Говорили: в течение недели убито пять человек, занимающихся на высоком уровне нефтяной отраслью. Когда полезло на экраны все гадкое, отвратительное, когда все слетели с катушек. Это было очень неприятно. Это не было счастьем. Но какое-то время казалось, что да, это нужно пережить, а потом будет лучше. Оказалось, что нет. В каком-то смысле лучше, но это не то, о чем мечталось в 91-м. Называть 90-е святыми — это большое преувеличение. Называть проклятыми — это чистая неправда» [17].

И далее: «там было очень много рукотворного. Выборы 96-го года — это была рукотворная вещь. Как говорят люди знающие, никакого второго тура не должно было быть и победил кандидат в первом туре. И это был не Борис Николаевич. К середине 90-х уже стало слишком много вранья и чисто личных интересов. А дальше все пришло к тому, к чему пришло».

Любимов как-то интересно сказал: «Я актер. А наш инструмент — воображение» [18]. Л. Велехов же акцентировал определенную сцепку его с властью: «Андропов Юрия Петровича не обнимал, не благодарил? Брежнев через своего помощника не передавал Юрию Петровичу, что Гришина осадят, что театр не закроют?». На что актер В. Смехов ответил так: «Вот это и есть богатство реальной жизни».

При этом Смехов рассказывает, что и Любимову приходилось играть роль правильного советского руководителя: «Я тебе скажу, главный парадокс, что в ЦК КПСС служили иногда очень хорошие люди. И защита Театра на Таганке, и защита могучего богатыря Любимова ничего бы не стоила, если бы не было этой хитрости в застойный период, когда Любимов может взять газету «Правда» и нам читать все, что он отчеркнул в речи товарища Брежнева. Был ли Любимов слишком хитер, когда он им говорил в ответ на то, что: «в этой пьесе эта фраза не может звучать. Она звучит двусмысленно. А здесь вы намекаете на то-то и то-то. А здесь это вообще не должно… Ваши спектакли смотрит молодежь. Как вы ее воспитываете?» Любимов говорит: «Здесь речь идет о человеке. Насколько я помню, у нас все для человека, а не для буквы приказа Министерства культуры»».

Что-то есть в этих словах, люди становились людьми, преодолевая сопротивление власти и государства, которые всеми силами пытались удержать их от такого «очеловечивания». Театр делал это на какое-то время, но потом человек все равно возвращался домой и на работу. Волшебство «очеловечивания» на этом завершалось.

Еще одним объяснением этого завершения вечной борьбы, является, вероятно, то, что Советский Союз, наверное, просто устал. Устал бороться, устал побеждать. И это в первую очередь коснулось престарелых его руководителей, которые вдруг все поочередно стали умирать

«— Вы чувствуете себя легендой?

— Я чувствую себя загнанным старым волком» [19].

Со стороны же Андропова это могло быть игрой сразу в нескольких проектах: в одних проектах он должен был быть жестким властителем, в других — мягких. С. Григорьянц напишет: «В основе последнего расцвета русской интеллигенции стояла провокация и Комитет государственной безопасности, так же как зубатовщина и поп Гапон (близкая к Синявскому фигура) были сопряжены с русской революцией и Серебряным веком в начале ХХ. А перед тем, и в 60-80-е годы XIX века, похожие скорее на 70-80-е годы века XX-го все кончилось всевластием охранки и измученным молчанием русской интеллигенции. Андропов и Александр III были несколько похожи не только по роду деятельности, но и по безумной своей слепоте и иллюзорности целей. Хотя, конечно, не сопоставимы по применявшимся методам» [20].

Все это касалось, конечно, не только театра, но и интеллигенции в целом, которую все время пытались удержать в искусственных рамках. Историк О. Хлевнюк вспоминает: «в аспирантуре я прочитал Солженицына, получив от одной из наших сотрудниц в виде фотокопий «Архипелаг ГУЛАГ», Лидию Чуковскую, Роберта Конквекста о большом терроре и так далее. Всё это читалось. Об этом не нужно было говорить вне своего круга или читать в метро – это просто было категорически запрещено, за это просто… вряд ли бы посадили, тогда уже не сажали, но «профилактировали», как это называлось. У нас в секторе, кстати, были люди, которых «профилактировали», вызывали на Лубянку и грозили им пальцем. Мы знали коллег, которые подверглись такому запугиванию. Им перекрывали кислород до определённой степени, но все-таки они могли работать. Если бы обо мне кто-то узнал – ну, наверное, было бы отчисление из аспирантуры, но ничего подобного не случилось» [21].

Советская система сама состояла из множества подсистем: то, что можно было делать и говорить в одной, нельзя было в другой. Отдельным таким «закрытым» обществом был и аппарат ЦК КПСС, о чем пишет Н. Митрохин [22]. Возможно, именно поэтому мы и не можем понять до конца действий Ю. Андропова, который был одновременно и членом Политбюро, и КГБ.

Литература

  1. Рыжова Е. и др. Запретить, нельзя показывать // www.teatral-online.ru/news/8590/
  2. Синицин И. Андропов вблизи. Воспоминания о временах оттепели и застоя. — М., 2015
  3. Кушниров М. Краткая история театральной цензуры // oteatre.info/kratkaya-teorija-teatralnoy-zenzury/
  4. Казьмина Н., Никольский А. Диалог о цензуре // theatre.sias.ru/upload/voprosy_teatra/2012_1-2_61-80_nikolskiy_kazmina.pdf
  5. Чжуан Ю. Театральная цензура Ленинграда в первой половине 1950-х гг. (на примере драматических театров) // cyberleninka.ru/article/v/teatralnaya-tsenzura-leningrada-v-pervoy-polovine-1950-h-gg-na-primere-dramaticheskih-teatrov
  6. Юрий Любимов: «Говорили, что я работаю в КГБ». Интервью // fondlubimova.com/o-yurii-lyubimove/intervyu-s-yuriem-lyubimovym-2/yurij-lyubimov-govorili-chto-ya-rabotayu-v-kgb-viperson-ru-19-08-2004/
  7. Иванкина Г. Обыкновенный Захаров // zavtra.ru/blogs/obiknovennij_zaharov
  8. Мельман А. Олег Басилашвили: «Судьба российского гражданина — невозможность сломать свой конформизм». Интервью // www.mk.ru/culture/2019/09/25/oleg-basilashvili-sudba-rossiyskogo-grazhdanina-nevozmozhnost-slomat-svoy-konformizm.html
  9. Марк Захаров о взаимоотношениях с властью: «Там, наверху, штормит» // www.mk.ru/culture/2017/09/03/mark-zakharov-o-vzaimootnosheniyakh-s-vlastyu-tam-naverkhu-shtormit.html
  10. Быков Д. Один // echo.msk.ru/programs/odin/2512255-echo/
  11. Добровольский А. Андропов заступался за Марка Захарова: история про «Юнону и Авось». Мэтр и тень КГБ // www.mk.ru/culture/2019/10/01/andropov-zastupalsya-za-marka-zakharova-istoriya-pro-yunonu-i-avos.html
  12. Гурьянов С. Полковник рассказал, как Этуш спас студентов от КГБ // vz.ru/news/2019/3/17/968778.html
  13. Сергей Юрский боролся с цензурой шутками: рассказ ветерана КГБ // vestirossii.com/kultura/sergei-urskii-borolsia-s-cenzyroi-shytkami-rasskaz-veterana-kgb.html
  14. Цымбал Е. Виталий Трояновский: «Быть «островом» опасно для жизни». Интервью // old.kinoart.ru/archive/2005/09/n9-article18
  15. Павлова И. Он выдавливал раба, скота и жлоба из зрителей. Интервью // lenta.ru/features/tovstonogovbig/tovstint/
  16. Олег Басилашвили: «Судьба российского гражданина — невозможность сломать свой конформизм». Интервью // www.mk.ru/culture/2019/09/25/oleg-basilashvili-sudba-rossiyskogo-grazhdanina-nevozmozhnost-slomat-svoy-konformizm.html
  17. Мельман А. Сергей Урсуляк о 90-х и современности: «Нельзя проклинать свою жизнь» // www.mk.ru/culture/2018/11/23/sergey-ursulyak-o-90kh-i-sovremennosti-nelzya-proklinat-svoyu-zhizn.html
  18. Велехов Л. «Мы не хотели быть рабами на галерах» // www.svoboda.org/a/28775426.html
  19. Юрий Любимов: Мне пришили «политический театр». Интервью // fondlubimova.com/o-yurii-lyubimove/intervyu-s-yuriem-lyubimovym-2/yurij-lyubimov-mne-prishili-politicheskij-teatr-zhurnal-teatral-02-04-2009/
  20. Григорьянц С. Четыре маски Андрея Синявского // grigoryants.ru/sovremennaya-diskussiya/chetyre-maski-andreya-sinyavskogo/
  21. Историк Олег Хлевнюк: «Страна не переживёт второго Сталина, просто народа не останется» // philologist.livejournal.com/9439470.html
  22. Митрохин Н. Аппарат ЦК КПСС в 1953 — 1985 годах как пример «закрытого» общества // magazines.gorky.media/nlo/2009/6/apparat-czk-kpss-v-1953-8212-1985-godah-kak-primer-zakrytogo-obshhestva.html

Подписывайтесь на канал «Хвилі» в Telegram, на канал «Хвилі» в Youtube, страницу «Хвилі» в Facebook

Последние новости
Бекешкина ожидает дальнейшего падения рейтинга Зеленского

Бекешкина ожидает дальнейшего падения рейтинга Зеленского

Рейтинг обязательно будет падать, потому что он с самого начала был заоблачный
Кулеба похвастался редким фото с Мендель

Кулеба похвастался редким фото с Мендель

Вице-премьер Дмитрий Кулеба поделился в Twitter фотоотчетом из поездки в Латвию
Трамп не возражает против того, чтобы РФ помогала курдам

Трамп не возражает против того, чтобы РФ помогала курдам

Он считает, что это "хорошая вещь"
Луценко отреагировал на дело НАБУ против него

Луценко отреагировал на дело НАБУ против него

НАБУ посвящено тому, что экс-генпрокурор якобы не сделал выговор заместителю
Загадочные древние сооружения нашли под песками Сахары

Загадочные древние сооружения нашли под песками Сахары

Археологи по спутниковым снимкам обнаружили древний город, который засыпан песками Сахары
На лидера протестов в Гонконге совершили жестокое нападение, — BBC

На лидера протестов в Гонконге совершили жестокое нападение, — BBC

Пятеро мужчин избили его молотками
Децентрализация – тупик или пропасть?

Децентрализация – тупик или пропасть?

Новая модель децентрализации полностью ликвидирует региональное самоуправление.
Эксперт рассказала, как фото в Instagram характеризуют человека

Эксперт рассказала, как фото в Instagram характеризуют человека

Линн Моррисон рассказала, что можно сказать о человеке, перед тем всего лишь посмотрев на его фото в Instagram.
Джонсон: Сделка с Евросоюзом почти достигнута

Джонсон: Сделка с Евросоюзом почти достигнута

При этом британский премьер признал, что "пока еще не все разногласия устранены"
В SpaceX хотят запустить ещё 30 тысяч спутников интернет-связи

В SpaceX хотят запустить ещё 30 тысяч спутников интернет-связи

Первые 60 интернет-спутников успешно были запущены в мае этого года
NASA впервые отправит в открытый космос лишь женщин

NASA впервые отправит в открытый космос лишь женщин

Впервые в истории в открытый космос выйдут две женщины астронавта.
Франция и Германия приветствуют положительные сдвиги в реализации «Минска»

Франция и Германия приветствуют положительные сдвиги в реализации «Минска»

Они также подчеркнули, что аннексия Крыма Россией является незаконной
Абромавичус снова обновил состав топ-менеджеров «Укроборонпрома»

Абромавичус снова обновил состав топ-менеджеров «Укроборонпрома»

Айварус Абромавичус провел очередные изменения в составе своих заместителей
Стало известно, когда украинские дороги покроет 4G

Стало известно, когда украинские дороги покроет 4G

По подсчетам на это необходимо около 30 месяцев
В «Слуга народа» решили, как урегулировать референдумы

В «Слуга народа» решили, как урегулировать референдумы

Корниенко отметил, что инициаторы разрабатывают концепции, при которых можно было бы применять диджитализацию
Порошенко снова проигнорировал допрос в ГБР

Порошенко снова проигнорировал допрос в ГБР

Допрос был запланирован на сегодня 16 октября
В Раде предлагают ограничить импорт электроэнергии из РФ

В Раде предлагают ограничить импорт электроэнергии из РФ

Энергокомитет Верховной Рады предлагает запретить импорт электроэнергии из России по прямым договорам
Роботы научились писать новости не хуже людей: как распознать фейк

Роботы научились писать новости не хуже людей: как распознать фейк

Способы, которые помогут распознать фейковую новость.
Сущенко предъявит иск к РФ в ЕСПЧ

Сущенко предъявит иск к РФ в ЕСПЧ

Роман Сущенко и его бывший адвокат Марк Фейгин заявили о том, что будут заниматься вопросами политзаключенных на международной арене
Кабмин отстрочил новые правила при пересечении границы

Кабмин отстрочил новые правила при пересечении границы

Его отстрочено на месяц
Спрос на электрокары в Украине стал рекордным

Спрос на электрокары в Украине стал рекордным

За девять месяцев 2019 года было ввезено и зарегистрировано почти 5,5 тыс электромобилей, из которых 397 коммерческих и 5081 легковых
Гетманцев рассказал об ограничениях для ФОП

Гетманцев рассказал об ограничениях для ФОП

Глава налогового комитета рассказал о нововведениях для предпринимателей, которые помогут экономике Украины
Шевчука не пустили на работу в КСУ

Шевчука не пустили на работу в КСУ

Восстановленного в должности главу КС Шевчука не пустили на работу
В украинских школах введут штрафы для родителей: подробности

В украинских школах введут штрафы для родителей: подробности

Штрафные санкции применят, если ребенок отсутствуем в школе без уважительной причины более 10 дней подряд
Стало известно, как выросла средняя пенсия в Украине

Стало известно, как выросла средняя пенсия в Украине

Средняя пенсия в Украине выросла на 14 гривен
В Киеве вчера был побит очередной температурный рекорд

В Киеве вчера был побит очередной температурный рекорд

Температура по климатической норме соответствует середине августа
Турецкий клуб нацелился на одного из лидеров Динамо Киев

Турецкий клуб нацелился на одного из лидеров Динамо Киев

Контракт Миколенко с Динамо действует до конца 2023 года
В аннексированном Крыму прогремели взрывы: очевидцев заставили удалить фото

В аннексированном Крыму прогремели взрывы: очевидцев заставили удалить фото

На оккупированном Россией Крымском полуострове произошло несколько взрывов
Глава киберполиции назвал основной фактор уязвимости киберзащиты

Глава киберполиции назвал основной фактор уязвимости киберзащиты

Как государственные, так и банковские системы хранения информации в Украине являются полностью программно-защищенными
В НАБУ считают, что Дыминский скрывается в Греции

В НАБУ считают, что Дыминский скрывается в Греции

Об этом говорится в постановлении ВАКС
Читай также
Последние новости

Бекешкина ожидает дальнейшего падения рейтинга Зеленского

Кулеба похвастался редким фото с Мендель

Трамп не возражает против того, чтобы РФ помогала…

Луценко отреагировал на дело НАБУ против него

Загадочные древние сооружения нашли под песками Сахары

На лидера протестов в Гонконге совершили жестокое нападение,…

Децентрализация – тупик или пропасть?

Эксперт рассказала, как фото в Instagram характеризуют человека

Джонсон: Сделка с Евросоюзом почти достигнута

В SpaceX хотят запустить ещё 30 тысяч спутников…

NASA впервые отправит в открытый космос лишь женщин

Франция и Германия приветствуют положительные сдвиги в реализации…

Абромавичус снова обновил состав топ-менеджеров «Укроборонпрома»

Стало известно, когда украинские дороги покроет 4G

В «Слуга народа» решили, как урегулировать референдумы