Георгий Почепцов: У оппозиции нет права на запуск второй революции

— Георгий Георгиевич, в информационное пространство Украины запущено и активно муссируется слово «революция». Тема революции подогревается, создается видимость ожидания людьми данного события. На ваш взгляд, это привычный  обмен ударами между конкурирующими политиками или подготовка почвы для реальных действий?

{advert=1}

— Я думаю и то и другое. Все всегда возвращаются к своему успешному проекту. Таким для части оппозиционеров была «помаранчевая революция». Но они забыли, что утратили право на ее второй запуск, с треском провалив первый проект во главе с Ющенко. Не избиратели оставили их, а они оставили своих избирателей. Правильные слова не завершились правильными делами.

— И все-таки, какие элементы революции в Украине должны  сложиться в единую картину, чтобы процесс «пошел»?

— Первое и основное — не суды, о которых кричит оппозиция, а экономический контекст. «Помаранчевую революцию» запустили нарушенные ожидания народа, который хотел жить все лучше и лучше, а улучшение было замедленным. Хотя рост торгового оборота в тот год составлял, если я не ошибаюсь, 20—30 процентов. То есть ухудшения как такового не было. Был рассказ о нем, который в уже головах избирателей превратился в ухудшение.

Отсюда второе — это роль телевидения. В 2004 году была телевизионная революция. На Майдане никогда не могло чисто физически поместиться такое количество людей, как рассказывалось в телеэфире. Третье — для революции нужна организационная структура, финансы, обучение людей… И последнее — основное противоречие специалисты видят не в разрыве между тем, что говорит власть и что говорит оппозиция, а в несоответствии того, что говорят медиа и что чувствует народ. Кстати, люди чувствуют и не любят несправедливость, нечестность. Тогда они сделали выбор в пользу оппозиции и из-за этого фактора, но оппозиция не изменила этот мир в справедливую сторону, а только ухудшила ситуацию. Ее шанс остался неиспользованным.

— Говоря о роли ТВ, на ум сразу приходит фигура Савика Шустера. Почему программа Шустера, как бы она ни называлась,  так популярна и востребована?

— Популярна и востребована потому, что есть конфликтность, есть споры, что полностью выхолощено из новостных программ. Кстати, у американцев теленовости именуются жесткими новостями, а вот новости, которые передаются сквозь ток-шоу, — мягкими. Это все равно информация, которую нужно донести. Почему Россия запустила такие программы, как «Прожекторперисхилтон» и другие варианты того, что именуется «актуальным юмором». По этой же причине. Социология показывает, что молодежь не хочет смотреть новости. Но все самое важное пройдет по актуальному юмору, и молодежь усвоит это. Если есть упоминания Путина, будет и упоминание Медведева, Лукашенко обязательно будет назван «бацькой», а Эстония или Грузия будут примером плохой страны. Программа Шустера тоже запускает и удерживает нужную интерпретацию событий, только делает это в более эпатажной форме, чем это происходит в стандартных новостях.

— ТВ — важный элемент информационной войны. А какие виды войны применяются  сейчас в мире?

— Человечество прошло несколько этапов войны, последним из которых стала атака на лиц, принимающих решения. Так что первый и последний президент СССР Горбачев, например, не зря поступал так, как он это делал. Его программировали на эти действия, воспитывая у него чувство мессии, убирая помощников, которые думали по-другому. Сегодня новое развитие получила сетевая война, в которой террористические сети выступают против иерархий — современных армий. Сеть принимает решение на самом низшем уровне, а в иерархии приказы идут только сверху. Поэтому сеть оказывается эффективнее иерархии. Но это как бы подпольная война, в чистом поле сеть победить не может, поэтому она туда и не стремится.

— В своих работах вы пишите о том, что война четвертого поколения задается своим воздействием на лиц, принимающих решения. При этом конструирование событий идет по пути создания давления на множестве уровней: и физическом, и информационном, и ментальном, и моральном. Вы могли бы разложить  эти уровни на примере нынешних руководителей страны Виктора Януковича и Николая Азарова?

— Это не просто, поскольку мы не знаем всех потоков информации, которые идут на них. Но сейчас Россия занимает очень жесткую позицию, может быть, даже более жесткую, чем во времена президентства Виктора Ющенко. Направленность этого программирования очевидна. Сопротивляться ему даже чисто психологически тяжело, ты как бы выпадаешь из круга правильного поведения. И у нас нет того уровня интеллектуальности защиты, с которой осуществляется атака. Мы чаще просто молчим или защищаемся. А защита является самой невыгодной стратегией из пяти-семи имеющихся. Нападение — самая выгодная и самая эффективная. Ее и избрала Россия. К тому же ее телевидение охватывает нашу территорию, а наше не работает в России. РФ имеет также больше союзников в Европе на уровне глав государств, которые также осуществляют давление.

— Какие коммуникационные каналы сегодня наиболее эффективно используются  для давления и влияния на Украину?

— Разные сегменты общества ориентированы на разные каналы. Сегодня наиболее образованный класс, например, не смотрит новости, поскольку все это уже с утра читал в Интернете, который также стал способом отбеливания информации: размещенное там можно затем перепечатать в газете, не боясь быть обвиненным в обмане. Есть информационный фон, а есть кампания. Фон почти не виден, мы обращаем внимание только на кампанию из-за ее интенсивности. Вот и сейчас по всем российским новостям началась информационная кампания, привязанная к газовым соглашениям.

{advert=2}

— Украина находится в тисках между  Западом, который заманивает нас в зону свободной торговли с Евросоюзом и Россией, тянущей Украину в Таможенный союз. Причем и Запад и Россия настаивают на освобождении Юлии Тимошенко. Во время судебного процесса Тимошенко открыто и принципиально ставила себя вне системы (не признавала судью, не признавала предоставленных государством врачей и т. д.). Можно ли сказать что возвращение Тимошенко в политическую жизнь Украины — это запуск программы хаоса внутри страны?

— Мне кажется, что это сложный ответ на простой вопрос. Тимошенко ведь и защищалась несистемно только потому, что это редкий случай появления на скамье подсудимых премьер-министра. Лазаренко не в счет — его посадили не у нас.

Хаоса в стране быть не может, поскольку в  ней нет настоящей оппозиции. Все это бизнес-оппозиция, которая сразу же перешла на сторону победителя — для нее бизнес важнее политики. То есть хаос придет не из политики, а из экономики. Экономическое ухудшение будет уменьшать голоса в политическом поле на выборах. Голосование будет экономическим, а не политическим.

— Сегодня открыт доступ  к огромному потоку информации. Почему же при наличии кадров и ресурсов Украина сама не использует арсенал современных технологий. Ту же концепцию «мягкой силы» например?

— Это все долгоиграющие технологии, то есть стратегически ориентированные, а мы не успеваем отвечать на тактические вызовы. Интересные технологии работы с открытой информацией сейчас только разрабатываются. Но человек, сидящий в руководящем кресле, просто не может их знать. Это должны делать соответствующие институты и структуры. А мы отстаем от Запада в научной сфере уже не на двадцать, а гораздо больше лет. Условно говоря, они порождают свои решения и действия уже по другой «таблице умножения», которую мы не понимаем и не знаем. Поэтому часто не можем адекватно понять чужих решений. И уже, наверное, не только западных, но и российских. Произошло резкое отставание науки и образования, причем с каждым годом мы замедляемся в своем развитии.

— Вы как преподаватель  находитесь внутри образовательного процесса. Что ж не так в нашем образовании?

— В нем все хорошо на поверхности, поскольку каждый год рождаются дети, а потом идут в школу и университет с цветами. Фанфары закрывают проблемы. О каком образовании может идти речь, если преподаватель не может сегодня купить книгу исходя из своего уровня зарплаты? К тому же постоянно все двадцать лет в том или ином виде буксует книгоиздание. И писать даже некому: мне издатели говорят, что мы теперь будем переиздавать старые книги. Другая сторона — новизна того, что преподается. Если посмотреть, к примеру, на американский университет, то в нем можно увидеть совершенно новые науки, которые изучаются и преподаются. Например, постепенно базовыми стали науки о принятии решений, а у нас вообще нет такой специальности. А принятие решений есть везде: и в политике, и в военном деле, и в бизнесе. Или такое направление, как анализ и конструирование будущего. В Америке уже несколько десятков университетов готовят по нему специалистов. И в целом эта тематика выглядит, например, у военных следующим образом — форматирование будущего под потребности национальной безопасности США. Разве это не нужно знать и изучать?

— Давайте вернемся  к проблеме информационной безопасности. Насколько эффективно было бы введение в Украине института спин-докторов? Или эта профессия будет дискредитирована привязкой к понятиям «темник», «цензор»?

— Наверняка она реализуется, только интуитивно. В чем разница технологии и случайных действий? Технология дает лучший результат и с меньшей затратой ресурсов. Российский «темник» является как бы справкой в помощь журналисту. Готовится поездка в какую-то страну. Значит, там будет справка о торговле с этой страной, история, список экспертов по стране, которые могут дать интервью. То есть это выполнение фактической работы вместо журналиста. А некоторые вещи журналист в принципе не может знать. В Германии я видел сайт для правительственных журналистов с целью их предварительного информирования о будущих действиях властей. Если ты нарушишь условия и расскажешь раньше, тебя лишат права посещения этого сайта.

— Вы работали руководителем управления стратегических инициатив в Администрации президента в 2002—2004 году. Расскажите об истории создания этого управления. Какие темы вы поднимали перед руководством страны? Что удалось сделать? На что не хватило времени? Какие практические проекты вам удалось реализовать после ухода с госслужбы?

— Сейчас уже я увидел, что такие же подразделения были созданы тоже в 2002 году в Великобритании и Франции. Хотя посол Франции потом мне говорил, что такое подразделение у них есть только в министерстве обороны. Но была и существенная разница — у всех у них было «подведено» миллионное финансирование. Что касается тематики, то мы занимались всем, кстати, кроме коммуникации, поскольку не успели ее развернуть: и объединением авиапрома, и ядерным топливом, и борьбой со СПИДом, и нефтепроводом Одесса — Броды. Мы старались каждые две недели давать президенту готовый пакет документов на подпись, который мог бы поддержать или защитить такое новое направление. Меня позвали в Администрацию как раз в тот момент, когда я получил приглашение в МГИМО заведовать кафедрой. Но считаю, что поступил верно, поскольку эта работа изменила меня

— Вы активно выступаете в СМИ. Есть ли обратная связь  с аудиториями? Существуют ли предложения о сотрудничестве от государственных органов, политических партий, бизнеса?

— Сложный вопрос, потому что на него нет оптимистического ответа. Есть едва видимое шевеление при полном морском штиле. Когда предложение есть, оно не настолько интересно или перспективно. И это отражение как раз всего того, о чем говорилось выше. В принципе уходит в сторону интеллектуальная составляющая государственного управления. Только сильные страны позволяют себе наращивать новые «мускулы» в этой сфере. Например, Великобритания и Франция переходят к работе с таким параметром, как счастье. Они увидели, что экономически население за сорок лет стало жить лучше, а счастья это не прибавило. Даже во времена Тони Блэра был один человек в правительственных структурах, который отвечал за счастье. Сейчас это целое подразделение. Они переходят к тому, что носит название «архитектура выбора». Это создание таких контекстов, например, в сфере охраны здоровья, в которых человек бы осуществлял правильный выбор, например, ел здоровую пищу, много не пил. Ведь половина денег здравоохранения идет на исправление ошибок неправильного поведения людей (это и избыточный вес, и курение, и алкоголизм). Сюда же относится и экономия электроэнергии, всем этим сегодня научились управлять.

{advert=3}

Почепцов Георгий Георгиевич — доктор филологических наук, профессор Национальной академии государственного управления и Мариупольского государственного университета. Автор более пятидесяти книг, среди которых: «Глобальные проекты: конструирование будущего», «Инжиниринг будущего», «Информационные войны», «Коммуникативный инжиниринг» и др. Выступал с лекциями в университетах России, США, Германии, Австрии, Эстонии, Латвии, Литвы, Армении. В 2002—2004 годах — руководитель Управления стратегических инициатив Администрации президента Украины.

Спин-доктор — специалист, который «разворачивает» событие таким образом, чтобы потребитель информации ушел от отрицательной оценки предлагаемого ему в медиа-пространстве события. Или, по крайней мере, такая отрицательная оценка была бы значительно смягчена.

«Мягкая сила» (Soft power) — это способность добиваться желаемого на основе добровольного участия союзников, а не с помощью принуждения или подачек

Источник: Столичные новости