Богатые и слабые: почему "средние державы" не заменят великие. Джордж Фридман о новой геополитике

Провал России в Украине доказал: холодная война окончена, и мир уже не будет прежним. Так считает Джордж Фридман - основатель аналитической компании Geopolitical Futures и один из самых известных геополитических прогнозистов в мире. В новом выпуске подкаста он разбирает речь канадского премьера Марка Карни о "союзе средних держав" - и объясняет, почему эта красивая идея обречена. А заодно рассуждает о том, зачем Трампу Куба, почему США и Канада не смогут разойтись, даже если захотят, и чем серийные угрозы отличаются от серийных конфликтов.

Кристиан Смит: Выступление Марка Карни на Всемирном экономическом форуме в Давосе в прошлом месяце некоторые назвали одной из важнейших геополитических речей этого столетия. Премьер-министр Канады заявил, что прежний мировой порядок не вернется. Что мы вступили в эпоху соперничества великих держав, и средним державам следует объединиться, чтобы противостоять доминированию жесткой силы.

Вопрос, разумеется, в том, как выглядел бы такой коллектив средних держав и сработал бы он вообще? Сегодня в подкасте Geopolitical Futures мы рассматриваем роль средних держав в меняющемся геополитическом мире, а также отношения, которые и породили всю эту дискуссию, - отношения между Канадой и Соединенными Штатами.

Кроме того, мы хотим взглянуть на отношения Америки с ее южным соседом - Кубой, и оценить, способен ли тамошний режим выдержать нарастающее давление.

Меня зовут Кристиан Смит, я ваш ведущий, и ко мне, как всегда, присоединяется основатель и председатель Geopolitical Futures Джордж Фридман. Здравствуйте, Джордж.

Джордж Фридман: Здравствуйте. Как дела?

Кристиан Смит: Все хорошо, спасибо. Джордж, что вы думаете об идее средних держав? Такие страны, как Канада, Австралия, Япония, Великобритания, значительная часть ЕС, а возможно, и другие - некоторые называли Индию, хотя она очень велика. Идея в том, что эти державы могут объединиться и создать собственный мировой порядок.

Арифметика средних держав

Джордж Фридман: Начнем вот с чего. Соединенные Штаты - это четверть мировой экономики. Китай - 20%. Значит, на все остальные державы приходится 55%, чуть больше половины. Если считать страны с ВВП выше триллиона долларов, таких наберется около восьми. Они делят между собой половину мировой экономики. Это относительно небольшие страны. А если расширить список, экономики станут еще мельче.

Иными словами, идея о том, что эти страны могут объединиться и противостоять одновременно и США, и Китаю, создать новую экономическую систему, предполагает, что средние державы сами поглотят весь этот экспорт и обеспечат экономическое выживание друг друга.

Канада, например, направляет около 75% экспорта в Соединенные Штаты и примерно 15% - в Китай. Если она потеряет оба рынка, ей придется найти достаточно крупные альтернативы. А среди стран с ВВП выше триллиона - около восьми. Делим половину мирового рынка на эти восемь стран - ни одна из них по отдельности, ни все вместе не являются достаточным рынком для остального мира.

Во-первых, цифры просто не бьются. Во-вторых, эти державы разбросаны по всему миру. Германию я бы назвал средней державой. Южную Корею тоже. Россию - по этому критерию - тоже. И вот вопрос: как Германия обеспечит безопасность Южной Кореи, которая находится рядом с Китаем? Замечательная идея. Нерациональная, невозможная, но звучит прекрасно.

Кристиан Смит: А если посмотреть не через призму жесткой силы, не с военной точки зрения? Карни использовал термин "единомышленники" - скорее экономическое и, возможно, ценностное единство.

Джордж Фридман: Ценности Южной Кореи и Германии принципиально отличаются от канадских. В каком-то смысле "единомышленники", но культурно - совершенно разные. Впрочем, дело не в жесткой силе. Экономика - это не жесткая сила, но она абсолютно необходима для экспортных стран, а Канада и большинство других именно такие. Им нужны рынки.

Суть в следующем: США и Китай контролируют почти половину мировой экономики. Эти страны должны найти замену аппетитам Китая и Америки. Задача трудновыполнимая. Добавьте к этому, что без безопасности нет экономики. Нет ничего опаснее, чем быть богатым и слабым, - за тобой придут. Не садись за покерный стол, выкладывая кучу денег, если не умеешь играть.

По сути, идея в том, что эти страны могут уравновесить друг друга, а затем уравновесить великие державы - Китай и США. С экономической точки зрения это арифметически абсурдно. И одновременно, как бы вы ни рассуждали о мягкой силе, военная мощь - обязательное условие. Если у вас есть экономика, вы должны уметь ее защитить. В мире есть хищники.

Так что эти люди, собравшись вместе, составили бы интересную компанию, регулярно ужинающую вместе. Но смогут ли они существовать за пределами двух крупнейших держав, не имея с ними экономических, а тем более военных отношений, - в это трудно поверить.

Сценарий совместного ответа на тарифы

Кристиан Смит: С нетерпением жду споров о меню на этих ужинах - на саммитах ЕС меню всегда политически выверено, так что тут может быть интересно. Давайте предложу вам сценарий, Джордж. Значительная часть этой дискуссии возникла из-за риторики Трампа по Гренландии. Что, если ряд стран объединится в ответ на тарифные угрозы со стороны США? Допустим: "Мы введем тарифы против Южной Кореи", а Южная Корея отвечает: "Если вы это сделаете, Германия, Великобритания, Канада и Австралия сделают то же самое".

Джордж Фридман: Все зависит от размера их рынков. С экономической точки зрения - может ли Южная Корея компенсировать потерю китайского и американского рынков за счет немецкого? Чем больше экономика, тем больше она способна поглотить и экспортировать. А это небольшие, фрагментированные экономики, очень далекие друг от друга. Их объединяет только одно, если такое случится: недовольство крупными державами. Но зависимость от них - экономическая и стратегическая - никуда не денется.

Это извечная мечта: когда есть великие державы - а великие державы есть всегда, - появляется иллюзия, что можно обойтись без них, объединившись. Но цифры не сходятся. Рынок почти наполовину сосредоточен в руках двух стран. Если это экономическая и финансовая реальность - с ней надо считаться.

Кристиан Смит: А как насчет идеи, что эти страны могут снизить зависимость от США или вовсе дистанцироваться от них? Я имею в виду западные страны - европейские, Южную Корею, Японию. Страны, сильно зависящие от США, особенно в военном плане, которые теперь могут попытаться снизить риски, потому что больше не считают Америку надежным партнером. Каков риск?

Джордж Фридман: Риск в том, что Южная Корея окажется рядом с Китаем без американской защиты. И в том, что ни один рынок не заменит американский по объему. У дистанцирования две стороны. Первая: "Я не хочу зависеть от капризов США". Вторая: "Я хочу найти альтернативу Америке". Второе перечеркивает первое. Найти альтернативу Соединенным Штатам и Китаю вместе невозможно. Китай и близко не закупает столько, сколько Америка.

Все сводится к желанию, чтобы великие державы не доминировали над малыми. Чтобы малые державы объединились - как бы далеко они ни находились друг от друга, как бы ни конкурировали за экспорт на рынки великих держав, как бы ни зависели от одной из великих держав в вопросах безопасности.

Германия, несомненно, хотела бы не зависеть от Соединенных Штатов. Но у Германии есть и вопрос безопасности, и экономические трудности. Она экспортирует автомобили и множество другой продукции в США. Частично - в Китай, хотя у него своя промышленность. А если сложить все эти страны, вместе они и близко не дотянут до экономик США и Китая. Потому что за ними стоят еще тридцать-сорок стран с небольшими экономиками.

Расчет таков: "Мы избавимся от двух великих держав экономически, но сохраним нужные нам экспортные рынки и финансовые активы. И одновременно будем в безопасности". Германия, например, скажет: "Я средняя держава. Я обеспечу свою безопасность сама". США встанут и зааплодируют: "Отличная идея! Будьте в безопасности без нас". А Германия ответит: "Но мы все-таки хотим экспортировать вам свои товары". На что Штаты скажут: "Хорошо. Но тогда вы от нас зависите. И мы не будем покупать ваши товары, если вы нам не союзник".

Великие державы потому и великие, что способны оказывать колоссальное влияние - и наказывать тех, кто с ними порывает. Речь Карни - это в духе: "Нас семеро, мы сильнее двух школьных задир". Но для этого нужно быть абсолютно едиными и готовыми на самоубийство. Обычно это не работает. Мечта, надежда, пожелание. Великолепная речь. А теперь - реальность.

Разрыв или переход?

Кристиан Смит: Вы считаете, что мы переживаем разрыв, как сказал Карни, или скорее переход? Если смотреть на историю геополитики в целом.

Джордж Фридман: Посмотрите на 1945 год. Все нормы предыдущего столетия рухнули. Европейские империи разваливались. Европа перестала быть центром силы, потому что истощила себя мировыми войнами. Две страны, которые не были мировыми державами, - Соединенные Штаты и Советский Союз - вышли на первый план.

Европейцы могли мечтать о возвращении к статусу великих держав, пытаться удержать империи, которые делали их великими, - но это было невозможно. Возникла радикально иная геополитическая система - холодная война. Ты либо проамериканский, либо просоветский, либо нейтральный. Вот твои варианты, других нет.

Теперь посмотрите на Украину. Россия не смогла оккупировать ее за месяцы, даже за четыре года - и стало очевидно, что она не представляет угрозы вторжения в Европу. Значит, холодная война окончена. Значит, возникла новая реальность. Соединенным Штатам больше не нужно оставаться в Восточном полушарии, ведя тайную борьбу с русскими. Они могут выйти из этого опасного периода.

Американцы сейчас отступают. В двух измерениях: военном - пытаясь сократить присутствие, и экономическом - утверждая свою независимость от существующих систем, продолжая при этом активно торговать.

Геополитические системы рушатся. В 1945 году, думаю, европейцы не осознавали, насколько они утратили значение для мирового порядка. Они не думали, что потеряют свои империи. Прежние нормы были уничтожены. Сейчас мы видим нечто похожее. С окончанием холодной войны, после того как Россия показала свои пределы, возникает совершенно новая геополитическая система, а старые правила больше не работают. И те, кто выиграл от старых норм, горько воспринимают это как предательство.

Помню, в ходе распада Британской империи - если почитать свидетельства того времени - в Англии царил глубокий шок: как они могли оказаться в положении, когда им приходилось опираться на американцев, чтобы удержать, скажем, Ближний Восток? Это психологический кризис, нежелание - особенно руководства, выросшего в прежнюю эпоху, - смотреть в лицо реальности. Геополитическая система холодной войны ушла спустя 80 лет. Рождается новая система.

США и Канада: брак, который невозможно расторгнуть

Кристиан Смит: Давайте посмотрим на отношения между США и Канадой. Речь Карни, как вы недавно писали, Джордж, выросла из чувства предательства в Канаде. Канада не была в центре геополитического внимания последние 80 лет, но сейчас это меняется. Какова глубинная природа отношений между США и Канадой?

Джордж Фридман: Эти отношения слишком тесные и абсолютно нерушимые. Я воспринимаю их как брак. Они не могут развестись - слишком много денег и всего прочего. И не могут по-настоящему помириться. Но развод невозможен.

Канада много экспортирует, и 75% этого экспорта идет в Соединенные Штаты. Она может найти другие рынки, но не для такого объема товаров. К тому же эта продукция создавалась для американского рынка и может не найти спроса на других.

Одновременно Соединенные Штаты критически зависят от Канады в военном отношении. Любая ракетная атака шла бы через полюсы. Сейчас военные угрозы идут через Арктику - мы видели это с Гренландией. Канада - главный буфер между Соединенными Штатами и потенциальными угрозами. Во время холодной войны существовала система раннего предупреждения DEW Line, которая отслеживала советские ракеты. NORAD (Командование воздушно-космической обороны Северной Америки) всегда возглавлялось американцем, а заместителем командующего был канадец.

Если США потеряют отношения с Канадой, их позиция существенно ослабнет. Одновременно позиция Канады станет крайне уязвимой. Если отбросить риторику и обиды и посмотреть на реальность - экономические связи между двумя странами полностью переплетены, а национальная безопасность - едина. Разделить их невозможно.

Канадцам, конечно, не нравится поведение Трампа - как и многим другим. Но в реальности их варианты - например, обратиться к Южной Корее за помощью в обороне - просто не существуют. В геополитике нужно смотреть на две вещи: реальные опасности, потребности, императивы - и возможности. Без Соединенных Штатов возможности Канады были бы резко ограничены - и в безопасности, и в экономике.

Кристиан Смит: Интересно насчет альтернатив. На этой неделе появилась новость - Politico сообщил, что франко-германская программа истребителя нового поколения FCAS фактически развалилась. Это показывает, как трудно отделиться от США.

И вся эта дискуссия о Канаде сильно напоминает ситуацию с Брекзитом в Великобритании. Нравится вам Брекзит или нет - не в этом дело, но происходящее показывает, как сложно перенаправить свои экспортные рынки, если приходится это делать. Ни одна из сторон не может этого сделать. Но хуже стать может. Насколько плохими могут стать отношения между двумя странами?

Джордж Фридман: Даже если мы будем обзывать друг друга через границу и бить посуду, Канада все равно направляет 75% экспорта в Штаты. Штаты по-прежнему зависят от Канады в вопросах безопасности. И какую бы неприязнь мы ни испытывали, мы друг в друге нуждаемся. Мы переплетены. Мы не можем разойтись.

Есть разница между тем, что мы чувствуем друг к другу, и тем, насколько мы друг другу нужны. Европейский союз полон наций, которые друг друга презирают. Французы - немцев, немцы - поляков, поляки - всех, а британцы стоят в сторонке с надменным видом. При этом они не могут жить друг без друга. Невозможно.

В геополитике не занимаются обществами взаимного восхищения. Смотрят на необходимость: где ты находишься, какая у тебя мощь, какая - у другого, в экономическом и военном плане, и живут с этим.

Выйдет ли Канада из NORAD? Этого не случится. Выгонят ли США Канаду из NORAD? Боже, это была бы катастрофа. Нам нужна Канада и для экономики. Нам некуда деться друг от друга. Это как плохой брак, где некуда переехать. Придется как-то перетерпеть. Зато для внутренней политики взаимное презрение - отличный инструмент национальной сплоченности. Все себя прекрасно чувствуют.

Канада готовится к обороне от США?

Кристиан Смит: Пару недель назад в канадскую прессу просочилась информация - очевидно, намеренный слив из правительства - о том, что Канада готовила стратегию обороны от американского вторжения, некий план партизанской войны. Понятно, что никто всерьез это не рассматривает как реальную вероятность. Но зачем выпустили эту новость? Чего пытались добиться?

Джордж Фридман: Нагнетание страха. Политики хотят выглядеть сильными. Решительными. Защитниками нации. Чем больше угроз они способны вообразить - угроз, которые не воплотятся, - тем могущественнее иногда выглядят. Очень важно не обращать внимания на слова политиков, потому что они - политики, а смотреть на реальность.

Зачем Соединенным Штатам вторгаться в Канаду? Мы бы пошли на это, только если бы канадцы вышли из нашей системы обороны. А им, кстати, очень нравится должность заместителя командующего NORAD.

Куба: точка невозврата

Кристиан Смит: Раз уж мы здесь, давайте поговорим о том, что происходит на другом конце Соединенных Штатов - о Кубе. После того как 3 января 2026 года американский спецназ захватил Николаса Мадуро в Венесуэле, давление на Кубу резко возросло. Нефть из Венесуэлы практически перестала поступать. Сейчас это не самое приятное место. Как Куба справляется - политически, экономически, геополитически?

Джордж Фридман: Ее экономика в руинах - и находится в таком состоянии уже давно. Кубинская администрация, коммунистическая она идеологически или нет, потерпела провал. Этот остров мог бы процветать. Но не процветает. Перекрыв поставки из Венесуэлы, Соединенные Штаты частично стремились именно к тому, чтобы отрезать Кубу от нефти. Сейчас на острове колоссальный дефицит. Россия, возможно, могла бы что-то поставить. Но ситуация внутри Кубы катастрофическая.

Вспомните: начиная с XIX века Соединенные Штаты опасались оккупации Кубы иностранной державой. Тогда это была Испания и страх, что она может проецировать силу на США или окружающие воды. Поэтому Джон Кеннеди, который точно не был Дональдом Трампом, вел крайне напряженные отношения с Кубой. Вторжение в заливе Свиней (провальная попытка вторжения на Кубу силами кубинских эмигрантов при поддержке ЦРУ в 1961 году) - тому пример.

Мы хотели бы видеть Кубу в ином положении. Думаю, кубинский народ тоже. Повседневная жизнь там невыносима. Есть и внутренний конфликт: ощущение, что ты часть этой нации и должен разделить ее судьбу, конкурирует с ощущением "я больше не могу".

Я думаю, Соединенные Штаты пытаются спровоцировать внутреннее восстание против режима. У режима мощная внутренняя система безопасности. Делать подобное опасно. Но конечный вопрос - что будет с Кубой? США хотят трансформации: превращения враждебной державы в относительно мирную. И в нынешних обстоятельствах единственное возможное решение могло бы прийти от России.

Но российская экономика не в состоянии укрепить кубинскую. А то, что Россия пойдет на военные действия ради Кубы, крайне маловероятно. Кубинцы заморожены на месте. Экономика истощается из-за нехватки нефти, а она и до этого была в плохом состоянии. Уровень жизни, и без того низкий, продолжает падать.

Я думаю, США хотят вызвать восстание на Кубе. Недовольство огромное. Получится ли? Другой вариант - военная интервенция. У Соединенных Штатов хватит мощи, чтобы сломить Кубу, но это непросто. Куба - большая. Мы забываем, насколько она большая. Она тянется от Нью-Йорка до Чикаго. Оккупировать эту территорию - даже относительно узкий остров - крайне сложная военная задача.

Трамп пытается избегать прямого военного вмешательства. Он предпочитает действовать через посредников. Даже с Мадуро это была спецоперация: войти, схватить и выйти.

Сейчас главный вопрос - что произойдет внутри Кубы? Случится ли смена режима? И готовы ли Соединенные Штаты тратить войска и жизни на вторжение? На данный момент, после венесуэльских событий, стратегия - изоляция Кубы, усиление страданий кубинцев, надежда на какой-то мятеж и, возможно, размышления о военных действиях на суше. Но блокада кажется наиболее вероятным сценарием. Вторжение маловероятно.

Кристиан Смит: Где, по-вашему, критический порог для Кубы? Точка перелома, когда что-то действительно может произойти? Ведь кубинский режим всегда отличался живучестью.

Джордж Фридман: Во многих отношениях мы давно прошли эту точку. Режим был устойчив, но не благодаря поддержке - благодаря эффективному подавлению недовольства. Многие кубинцы уехали в США, преуспели там, поддерживают связи с родственниками на острове. Но уехать с Кубы стало трудно - власти редко это позволяют. А США сейчас не заинтересованы в притоке кубинцев. Люди оказались в ловушке. Порог невыносимости был пройден много лет назад. Режим удерживался благодаря беспощадным силам внутренней безопасности.

Сейчас что-то должно сломаться. Думаю, замысел Трампа - поставить Кубу в безвыходное положение, чтобы режим развалился, а затем использовать Кубу и развивать ее - как это делали столетиями до Кастро.

Что касается вторжения - это очень тяжело. Нам это дорого обойдется. Кубинская армия не блещет, но для обороны многого и не нужно, чтобы наносить потери.

Серийные угрозы Трампа

Кристиан Смит: С Трампом мы привыкаем к тому, что события сменяют друг друга с огромной скоростью: от Украины к России, от Гренландии к операциям с нелегальными мигрантами и далее. Возможно, на следующей неделе мы будем обсуждать Иран. Что, по-вашему, следующее в его повестке? Идут переговоры с Ираном, продолжается давление на Кубу. Что требует наибольшего внимания прямо сейчас?

Джордж Фридман: Обратите внимание: в основном он разговаривает. С русскими - никаких значимых военных действий. В Иране - да, разбомбили ядерные объекты в Фордо, Натанзе и Исфахане в рамках операции "Полуночный молот" летом 2025-го, но никакой попытки оккупации.

Когда вы говорите, что он перескакивает с места на место, - в отличие от холодной войны, когда армии действительно перебрасывались из региона в регион, здесь все происходит на уровне разговоров. Он переключается с одного на другое. Возьмите Венесуэлу: наркотики, безусловно, сыграли роль, но целью также была изоляция Кубы от источника энергии. Это была военная операция - но очень маленькая и очень эффективная. Он не идет от битвы к битве. Он по очереди берется за разные регионы.

Когда вы перечисляете - Иран, Украина, Куба, Венесуэла - он не так уж много делает. В Венесуэле - минимум действий. Он, что интересно, очень осторожен с применением военной силы - если только не уверен, что обойдется минимальными или нулевыми потерями. При этом он использует американскую мощь для изоляции стран, для создания дискомфорта. Но это не серийные конфликты, как у других президентов. Это серийные угрозы.

Кристиан Смит: Джордж, как всегда, большое спасибо за участие в подкасте. Спасибо и вам, слушатели. На сегодня все. На следующей неделе мы вернемся с новым выпуском подкаста Geopolitical Futures. А пока - берегите себя. До свидания.