Режим мулл в Иране близок к коллапсу

Сегодня появились данные, что с конца 2025 года в ходе протестов в Иране могли погибнуть уже 12–20 тысяч человек. Точные цифры, как всегда, разнятся, но даже нижняя граница этого диапазона — катастрофа национального масштаба.

История Ирана уже проходила через это. В 1978–1979 годах шахский режим тоже шёл по лестнице эскалации. Сначала — разгоны, затем стрельба, потом «чрезвычайные меры», потом уверенность, что страх удержит улицу. Кульминацией стала «Чёрная пятница», когда армия открыла огонь по демонстрантам. После этого режим был обречён — не потому, что протест стал сильнее, а потому, что насилие вовлекало все большее количество людей, потому что жертвы имели родственников, которые вовлекались в новые протесты, которые давали новые жертвы.

Важно понимать: авторитарные режимы редко падают от первых сотен жертв. Они падают тогда, когда число убитых становится морально невыносимым для большинства — для тех, кто ещё вчера молчал, колебался или был лоялен. В какой-то момент страх перестаёт работать, потому что цена молчания становится выше цены протеста.

Свержение шаха в Иране в 1978-1979 гг обошлось от 3-4 тысяч до умеренных 10-15 тыс. и 40-60 тыс в оппозиционных источниках.

Если цифры в 12–20 тысяч погибших в нынешних протестах в Иране близки к реальности, это означает, что Иран уже прошёл ту самую точку, где репрессии не стабилизируют систему, а размывают её основания. Дальше возможны два сценария: либо резкая деэскалация, либо ускорение распада — без промежуточных вариантов.

Учитывая, что Трампа и его команда уже по полной программе пушат поддержку иранского народа, то похоже, что ставки будут повышаться. Муллы пытаются переломить народ через колено, но распад государственных институтов четко просматривается.

Если смотреть на происходящее в Иране не эмоционально, а через призму макросоциологии, картина становится тревожно знакомой. Режимы не падают из-за одного протеста. Они рушатся, когда сходятся несколько процессов — и сегодня в Иране они сходятся одновременно.

Первое — утрата легитимности. Революционный нарратив 1979 года больше не работает на поколения, которые не жили при шахе. Религиозный авторитет не конвертируется в доверие, а антизападная риторика не объясняет ни бедность, ни репрессии. Власть всё чаще оправдывается — это всегда плохой знак.

Второе — перегрузка государства. Санкции, расходы на безопасность, региональные авантюры, субсидии — система тратит больше, чем способна воспроизводить. Администрирование подменяет управление.

Третье — эскалация насилия. Если данные о 12–20 тысячах погибших близки к реальности, это означает прохождение «точки морального перелома». Массовое насилие перестаёт быть исключением и становится сутью режима — а это почти всегда ускоряет его делегитимацию.

Четвёртое — демография и ожидания. Молодое, образованное общество без социальных лифтов. Проблема не в бедности, а в обрушении ожиданий — особенно у городского среднего класса.

Пятое — нарративный коллапс. Цензура и отключения связи — признак того, что власть проигрывает борьбу за интерпретацию реальности. Насилие компенсирует это лишь временно.

История учит: в таких точках режим либо резко деэскалирует, либо ускоряет собственный распад. Протест — это триггер. Причины лежат глубже. Иран сейчас именно там, где система начинает ломаться изнутри.