По вашим фейсбукам в очередной раз, с периодичностью небесного тела, пронеслось уже старое видео интервью известного психолога и публичной персоны справа, канадского профессора Джордана Питерсона с какой-то не очень умной британской ученой. То есть телеведущей. Которой профессор внятно и убедительно доказывал, что дискриминации женщин в руководстве корпораций нет, поскольку женщина по природе своей существо компромиссное и доброе, а, значит, мужской мир конфликтов и жесткой борьбы в иерархии власти ей просто естественно не подходит. Так что это никакая не дискриминация, а природное состояние вещей. Биологическое, как любят повторять многие мои знакомые украинцы. И не только поклонники Питерсона. А как говорится, против природы не попрешь.

Так, кстати, говорили об однополых отношениях ещё не так давно. Мол, нет этой вашей содомии в чистой природе! Но присмотрелись — надо же! Есть, да ещё какая! Пингвины в зоопарке, даром что во фраках — те ещё геи! Вот тебе и природа.

Так же и с мужской иерархией Питерсона. Он на самом деле описал ни что иное, как стадо бабуинов, где, действительно, альфа самцы находятся в постоянной, агрессивной, часто смертельной борьбе за место иерархии повыше. Там не то, что самкам, другим самцам не подойти. Впрочем, во многом карьерные взаимоотношения среди корпоративной верхушки вполне могут походить на грызню бабуиновских лидеров. Но.

Что удобно забывает или избегает профессор Питерсон, это тот неотрицаемый факт, что мы существа не только биологические, но и социальные. Наше поведение определятся не только заложенными в нас биологическими факторами, а и обществом, его постоянно меняющейся направленностью и моралью. Мы преуспели как животные только потому, что научились как социум преодолевать наши ограничения как биологический вид. Поэтому для нас недостаточно принять даже подтверждённую биологическую установку как неизбежность. Мы хотим знать и делать лучше, чем есть.

Хотя бы потому, что биологические установки совершенно не отражают социальные. Как атомы и молекулы совсем не одно и то же, что клетки и организмы. Вторые включают в себя первых, но их взаимосвязь отнюдь не прямая. Даже сам Питерсон в своих лекциях по юнговской психологии, - предмете в котором он разбирается, - подчеркивает, что биологическое состояние человека проявляется по разному в зависимости от социальных обстоятельств. В стабильном социальном окружение социопат может просто раздражать окружающих в худшем случае своим поведением, в запущенных случаях — совершать преступления. Так что профессор всё прекрасно знает и сознательно передергивает, как и все мы, для защиты своего аргумента в ущерб истине.

А она в том, что отношения даже в суперконкурентном мире руководства мега корпораций не обязательно схожи с отношениями павианов, тем более, что в этом нет и практической необходимости. Агрессия и иерархия вовсе не требуются для выживания что в бизнесе. Если ты, конечно, знаешь, что делаешь. Это вопрос не биологии, а компетенции и культуры. Бабуины чего такие агрессивные? Они живут в страхе перед потенциальными конкурентами, потому что не умеют налаживать отношения. Шимпанзе-бонобо вот умеют, и, - о чудо! - самки у них вполне наравне с самцами. Люди тоже умеют налаживать отношения. И если у вас в компании или департаменте стоит сплошная мачо агрессия и иерархия — гоните начальника в три шеи к павианам!

Есть наблюдение за стаей бродячих собак. У них был большой сильный вожак, организовывавший добычу еды и поддерживающий внутренний порядок. Но когда стае нужно было перейти шоссе, он уступал лидерство собаке, которая каким-то образом знала, как правильно переходить дорогу, чтобы не попасть под колёса. Вы хотите сказать, что бродячие собаки более социализированы и менее биологически детерминированы, что вы? Нет, конечно, и устраивать атмосферу стереотипной, до самопародии, мускулиной агрессивности никто не обязан. Это такое же явление, как и армейская дедовщина - оно есть, но в необходимости в нём нет. Хотя мне приходилось слышать, что дедовщина — это школа мужественности. Кому как!

Просто даже если что-то имеется, и на то есть всегда определённые причины, это не значит, что не может быть и по-другому по уже другим причинам.

Между нарративом и фактором лежит тонкая грань. Она в том, что нарратив, даже самый, казалось бы, научный по форме, остаётся по определению некой канвой повествования, которая не включает в себя то, что не поддерживает её заданность. Фактор, с другой стороны, лишь одна часть чего-то большего и сам по себе имеет лишь значение в общем контексте, наряду с другими факторами. Нарратив же всегда с недоговорками.

И в этом проблема сегодняшнего глобального дискурса, так как в нём преобладают нарративы, а не идеологии, как раньше. Что заставляет меня, ярого ненавистника любых идеологий, ностальгировать о временах, когда по крайней мере люди стремились иметь пусть и неверное, но зато цельное мировоззрение. То есть, нарратив, несомненное, был всегда, но служил достижению узких политических и идеологических целей. Сейчас же, в силу децентрализации информации и размытию классовой структуры общества, старое определение канадского специалиста по коммуникациям Маршалла Маклюэна «Медиум сам по себе и есть послание»и через три десятилетия как никогда верна. Нарратив из способа продать массам идеологию, сам по себе стал посланием. Когда мы говорим, что живем в мире пост-правды, пост-модернизма, где у каждого своя истина, мы имеем в виду, что каждый может иметь свой собственный нарратив. Что верно. Но истина, тем не менее, как объективная реальность остается одной. Каждый нарратив отражает какую-то её часть, но никогда полностью.

И в этом заключается его опасность. Вынужденная узость нарратива вне общего контекста или хотя бы идеологии (чёрт с ней!), вынужденно ведёт к к его доминированию в дознании и к дискриминации других нарративов. Вопрос не в том, хороший это нарратив или плохой, это не вопрос вообще, а в том, что он отражает лишь часть реальности за счёт отрицания остального. Поэтому людям достаточно одного мема, одной картинки, одного видео, одного сообщения, одной книги, чтобы убедиться в истинности их личного нарратива, и тысячи других их не разубедят.

Люди нарратива, оказавшись у власти, неизбежно будут стремится к ограничению или подчинению нейтральных институтов власти и общества, так как «Кто не с нами, тот — против нас!» это и есть идеология нарратива, а политический нейтралитет в виде исполнения общих законов и общих правил воспринимается как намеренное сопротивление. Страшное «глубинное государство», ай-яй-яй!

Если мы возьмём за нарратив утверждение Питерсона, что мужчины по природе своей агрессивны и иерархичны, а женщины предпочитают компромисс и эмпатию, а, следовательно, биологически не приспособлены к деятельности, требующей условно мужских качеств, то мы и получим дискриминацию самой чистой воды. Ведь в наш нарратив другие не допускаются, он не подлежит сомнению, а, таким образом, и изменению. Это вечный порядок вещей, status quo.

Популярные статьи сейчас

Украинцам объяснили, что будет с ночным тарифом на электроэнергию

Украинцев предупредили о резком подорожании газа

Ломбардно-ОВДП институция: Приватбанк как зеркало банковской системы Украины

Газ для населения подорожал почти на 60%: сколько теперь придется платить

Показать еще

 Как в сочетании «западная цивилизация и рабство». Это, практически, одно и то же. Конечно, рабство было у всех, но только у нас, условных западников, начиная с философов античности, его оправдывали идеологией и метафизикой. И так до второй половины 19-го века, когда просвещённые русские помещики и американские плантаторы почитывали Вольтера и Адама Смита, не смущаясь тем, что буквально владели людьми как скотом.

А, - мне говорят, - но зато какие достижения, какие декларации прав и человека, какие трактаты о республике и свободе, Платон, Ньютон, барокко, колонны на фасаде, статуи конные с мазурками. Это же вам не хухры-мухры! Пушкин, Марк Аврелий, Васко да Гама, куда мы без них? Не без рабского труда, конечно, но время было такое. Все были хороши. Зато, смотри, что отгрохали, какой Хабеас Корпус и распродажи на Рождество!

Любимый приём американских расистов, который почему-то популярен и среди украинцев, задаваться вопросом — ну, ладно, было раньше в США рабство, но сейчас-то всё по-другому, и разве не расчудесо, что в конечном итоге рабы оказались в офигенной Америке, а не остались в зачуханной Гане. Но если украинцу сказать в таком же ключе — ну что ты зациклился на империи, Голодоморе и репрессиях, лучше посмотри на мост Патона и на Мрию, одиноко рассекающую небеса, на ракеты из Днепра и львовские автобус, и признайся, что всё это великолепие стоит всех бедствий твоего народа, - он рассердится. И по делу. Потому что данный нарратив продвигает ложное равенство между несопоставимыми вещами — прошлым и настоящим, реальностью и гипотетикой, чтобы подвести к мысли что то, что имеется сейчас есть положительный результат неизбежных процессов, а, следовательно, всё остальное не имеет значения и любые эксцессы оправданы историей.

Но если бы вы узнали, что вашу прародительницу в каком-то прошлом жестоко изнасиловали какие нибудь махновцы, монголы или мандельштамы, и вы, умный и красивый, и есть результат такого печального обстоятельства, стали ли бы вы утверждать, что насилие по отношению к женщине оправданно историей, так как вот же он вы, упитанный мужчина средних лет приятной наружности в самом расцвете сил, венец природы и прогресса?

Эту логику красиво отразил писатель из Ужгорода Феликс Кривин.

«Кальвин сжег Мигеля Сервета. Кальвинисты воздвигли ему памятник.

— Вот здесь, — говорили кальвинисты, — на этом самом месте, безвременно сгорел великий Сервет. Как жаль, что он не дожил до своего памятника! Если б он так безвременно не сгорел, он бы сейчас порадовался вместе с нами!

  • Но, — говорили кальвинисты, — но он недаром сгорел. Да, да, друзья, великий Сервет сгорел не напрасно! Ведь если б он здесь не сгорел, откуда б мы знали, где ему ставить памятник?»

И получается, что завоеватели и колонизаторы чуть ли не для завоеванных и колонизируемых стараются, таково тяжкое бремя белого человека. И это не мой сарказм, это действительное воззрение деятелей 19 века, снос памятников которых вызывает возмущение уже у деятелей 21 столетия. И справедливо вызывает, ведь это и есть западная цивилизация, что одни, что другие!

Важно уметь отличать нарратив от фактора, - я повторюсь, - так как проще всё свести к простой последовательности, понятной каждому, чем кропотливо изучать долгий и путанный исторический процесс.

Например, недавно в беседе с Юрием Романенко Павел Щелин, от которого я в восторге, привёл действительно имеющее место наблюдение, что проблема с образованностью и бедностью напрямую коррелирует с наличием у ребёнка полноценной семьи. Совершенно верно. Но, сейчас, конечно, пойдёт то самое «но»....

Наличие полноценной семьи определяется и наличием полноценной социально-экономической ситуации. У городских бедных вообще плохо в семьях, независимо от этничности. Объяснение, данное Павлом, достаточно популярно среди американских правых, так как утверждает, что проблема в пособиях. Мол, президент Линдон Джонсон в 1960-х провозгласил общество благополучия, и началась эпоха пособий и чёрные семьи, читай ленивые, начали как бы сами по себе распадаться. А так бы, боясь умереть от голода, женщины бы цеплялись за мужчин, несмотря ни на что. Данный нарратив избегает вопроса — а почему негры бедные? Подразумевающейся ответ — потому что ленивые и безответственные.

Тогда почему белые богатые? Оп, не спешите с ответом! Я сейчас вам расскажу. В Северной Америке, да и вообще на западе, достаточно собственности унаследывается и преумножается от поколения к поколению. У моего знакомого умерла бабушка. От бабушки достался дом. Который построил дедушка. На средства унаследованные от прадедушки, У папани которого была ферма. И так выстраевается достаток. Особенно в стране, где вмешательство государства в. жизнь минимально, и всё зависит, казалось бы, от тебя самого. Ага!

Теперь смотрим историю. Гражданская война в США завершается победой Севера. Результат? Всем обещается земля в собственность на новых землях к западу от старых колоний. Кто её получает? Белые. Кто её не получает? Угадайте! То есть одно поколение белых уже имеет преимущество в наличии собственности. Далее. 1930-е, «Новое Соглашение» (New Deal) Рузвельта с Америкой, По которому рабочему человеку теперь можно получить посильные ссуды на покупку дома. Ура? Ура! Но только если он не чёрный. Такие установлены правила игры. Второе поколение негров пролетело. Остальные продолжают наращивать благополучие. Закончила Вторая мировая и был принят специальный закон, «GI Bill”, дающий демобилизованным ветеранам войны получать лучшие возможности образования, работы и приобретения жилья. Отсюда экономический расцвет американских 50-х. Но вы уже и сами замечаете последовательность. Кроме некоторых граждан, которые хотя и воевали, но не совсем граждане. В третий раз афроамериканцы пролетели. То есть одна часть населения последовательно наращивает состояние в течении 100 лет, а другая остается ни с чем, а каждое её поколение начинает буквально с нуля. Бесплатных или доступных яселек в Америке так просто не найти, это вам не Швеция, или, прости господи, эпоха застоя в СССР, тут или ты сидишь с дитями, но на пособия, или работаешь, но дети предоставлены сами себе. Примерно так. После долгой смены на низкооплачиваемой работе вам тоже не захочется почитать ребёнку книжечку. И это то самое продолжение рабства, так как только раб постоянно начинает с нуля.

В Америке даже работающим бедным часто приходится пользоваться пособием, потому что минимальной зарплаты тупо не хватает. Тем более если нужна медицинская помощь. Это хитрая система субсидирования богатых за счёт государства, на самом деле. Платить наёмным работникам можно слишком мало, так как остальное волей-неволей покроет государство. Чистая прибыль за счёт налогоплательщика, а не клиента, которому позволено платить за товары и услуги меньше их реальной стоимости. Поэтому, когда вам рассказывают про свободный рынок в США — смейтесь им лицо!

Кому же верить? Да не нужно верить, это не вопрос веры, доверия, даже знания или образования. У каждого из нас есть свой нарратив, и он имеет место быть. Даже если его вытянули из одного места, всё равно он отражает чьи-то представления. Друге дело, что нарратив — всего лишь деталь гораздо более обширной реальности, и хвататься за него не стоит. Просто примите во внимание.

И смотрите на источники и контекст в общем процессе истории. Чтобы вы были способны выйти из парадигмы меренья писька... нарративами. Например. Черчилль был отличным художником, неплохим писателем, так себе политиком, и никудышним человеком. Он предлагал травить газом гражданских в Ираке, не особо любил небелые расы вообще, но был при этом остроумным и смелым. И вот его памятник загадили. Люди, конечно, а не птицы. Тем можно. Как нам к этому отнестись? Гневаться из-за непочтения к великому человеку или радоваться, что свобода, за которую якобы боролся наш герой, позволяет и такие выбрыки? Или просто больше волноваться за сохранность живых людей, чем мёртвых памятников? Вопрос цивилизованности. Наша западная цивилизация всегда отдавал приоритет мертвецам и памятникам, она слишком много внимания уделяет символам, логотипам, мемам и лозунгам.

Поэтому после того как в Украине снесли памятники российско-советской оккупации, наступило счастье и процветание. Не смейтесь, это не мой нарратив.

Нарратив — необходимое средство достижения конкретно поставленной цели в конкретных обстоятельствах. Что хорошо для мотивированной команды или наведения фокуса на задачи, которые необходимо решить. Но плохо для анализа сложных социальных и исторических явлений. Что демонстрирует Институт Национальной Памяти, скажем, так как его прямой задачей является создание определённого нарратива, через отсеивание не подходящей под него информации. Эти не наука, это политическое учреждение и восприниматься должно как таковое.

И так со всем, То, что какое-то утверждение, наблюдение и даже доказательство является верным, не делает его универсальным. И сложившаяся система отношений не является единственно возможной или вечной. И уж там более не природной, не биологической. Мы давно ушли от природы и перестали быть биологическим видом, начав жить в согласии с постоянно меняющимися социальными нормами. Поэтому самый человеческий вопрос не в том, как нам сохранить то, что есть, а как нам сделать то, что есть, лучше. Для этого нам приходится выходить из своего нарратива и пытаться понять себя лично и общую действительность, со всеми её историями и неприятностями. Непомерная и неподъемная задача для любого человека или института. Как заявил Козьма Прутков «Никто не обнимет необъятного!». Но стоит пытаться, чтобы постоянно раздвигать границы возможного. Чтобы не быть бабуинами.

Подписывайтесь на канал «Хвилі» в Telegram, на канал «Хвилі» в Youtube, страницу «Хвилі» в Facebook, на страницу Хвилі в Instagram