Стало известно о новом секретном оружии Путина

Inopressa

кадыровцы

Президент Путин «разместил в Сирии уникальное российское оружие — несколько подразделений чеченских и ингушских коммандос родом с неспокойного российского Северного Кавказа».

Об этом пишет в статье для Foreign Policy Нил Хауэр, старший разведывательный аналитик SecDev Group (Канада).

«Это расширяющееся присутствие позволяет Кремлю наращивать свою роль в воздействии на события на местах в момент, когда он «окапывается», намереваясь остаться здесь надолго. Возможно, подобные силы сыграют ключевую роль с точки зрения сдерживания любых действий режима Асада, которые были бы вредны для более масштабных интересов Москвы на Ближнем Востоке, а также обеспечивают Кремлю весьма эффективный метод проекции силы при сниженных политических издержках», — говорится в статье.

«Пока неясно, какова конкретная роль и точная численность новых бригад Кремля. В первых сообщениях открытых источников с мест утверждалось, что в декабре было размещено около 500 чеченцев, а по некоторым оценкам, их было в общей сложности 300-400 человек. Есть сведения, что численность ингушей несколько меньше — около 300. Хотя они называются «военной полицией», эти подразделения, по некоторым данным, набраны из элитных спецназовских формирований в чеченских вооруженных силах и используются в роли, которая далеко не исчерпывается обычной охраной тылов, типичной для таких подразделений: дежурство на блокпостах, распределение гуманитарной помощи, охрана баз и даже координация обороны проправительственных оплотов с силами режима», — пишет Хауэр.

«Полагаю, это признак, что Москва нехотя признает, что увязла в этой трясине», — говорит Марк Галеотти, старший научный сотрудник Institute of International Relations (Прага). «Используемые в гибридной гражданско-военной роли, способные проводить операции широкого спектра, эти бригады стали для Кремля «палочкой-выручалочкой» в развертывании, когда он старается самоутвердиться на нескольких театрах боевых действий за границей», — пишет Хауэр.

По мнению автора, Москва ценит эти бригады не только за боеспособность. По его мнению, потери в Сирии среди северокавказского контингента вряд ли спровоцируют народное недовольство в России, так как «в российском обществе глубоко укоренилась обида на уроженцев Северного Кавказа, особенно чеченцев, после двух войн в 1990-х и многочисленных терактов в позднейший период».

Автор находит еще одно крупное преимущество для Москвы: «Уроженцы Северного Кавказа — почти поголовно мусульмане-сунниты, как и большинство населения в Сирии». Москва старается использовать это себе во благо. «Чеченским военным полицейским велели употреблять общие мусульманские термины, чтобы налаживать более дружеские отношения с населением — использовать различные религиозные эпитеты, приветствуя местных жителей во время патрулирования. Принятие этнически-русским военным суннитского ислама в ходе обряда, совершенного верховным муфтием Чечни на глазах у сирийцев в Алеппо, было еще одним пиар-маневром, который опирался на общность вероисповедания сирийцев и этих военнослужащих», — пишет Хауэр.

По данным автора, «северокавказские специальные силы выполняют в Сирии все более важные задания — это и охрана формирований сирийских курдов от набегов турок в Манбидже, и обеспечение успешной эвакуации повстанцев из предместий Дамаска в результате переговоров». Хауэр полагает, что Россия стремится расширить свое влияние на ключевые районы Сирии, особенно в условиях периодических трений со своими сирийскими и иранскими союзниками. Автор приводит пример: «По некоторым сведениям, официальные лица Ирана были разгневаны условиями прекращения огня в городе Алеппо, выработанными в декабре 2016 года при посредничестве России и Турции и без участия Ирана. Позднее Иран намеренно сорвал соглашение, воспользовавшись своими иракскими и сирийскими «опосредованными силами», чтобы возобновить бои в Алеппо. Неслучайно спустя несколько недель после этого в Сирию прибыли первые чеченские бойцы Москвы».

Автор также утверждает, что Москва использует в Сирии частную военную компанию (ЧВК). «Вначале она была известна под названием «Славянский корпус». Первая миссия этой группы в Сирии в 2013 году оказалась крупной неудачей, но, после того как группа провела ребрендинг и заручилась более прочной поддержкой Кремля, она снова была размещена в Сирии как элемент официального вмешательства Москвы в 2015 году. Теперь группу, называемую «Вагнер», возглавляет Дмитрий Уткин, бывший офицер ГРУ, который вначале развернул ЧВК в операциях в Крыму и на Восточной Украине», — говорится в статье.

«Первая стадия «кавказского приключения» Москвы в Сирии закончилась 27 марта, когда чеченские военные полицейские вернулись на родину из первой командировки», — говорится в статье. «19 апреля Кадыров объявил, что в Сирии только что развернуто новое подразделение чеченцев», — пишет автор.

«Ингушский батальон тем временем продолжает действовать в Дамаске, его видели в центре столицы в течение апреля», — пишет автор. «В дамасском районе Джобар, где в марте были ожесточенные бои, повстанцы, по некоторым сведениям, перехватили переговоры, из которых следовало, что некоторые офицеры-ингуши, а также некоторые из оставшихся чеченцев в значительной мере координировали оборону проправительственных сил в этом районе. По некоторым сведениям, ингушский батальон вернется на родину из командировки в мае», — говорится в статье.

В заключение Хауэр прогнозирует: «Северокавказские батальоны, хотя их роль вряд ли намного расширится в обозримом будущем, останутся передовыми отрядами в масштабной стратегии Москвы по расширению ее влияния в Сирии».

По материалам Inopressa



Комментирование закрыто.