Уроки одной революции для всех 

Дмитрий Бергер, Канада, "Хвиля"

revolyutsiya-1917-v-rossii2

Читая материалы посвященные столетию Октябрьской революции ( или переворота, если угодно), независимо от подхода и направленности, создается впечатления, что данное событие случилось как бы само по себе. Нет, конечно, многие справедливо указывают на верные причины и ясные поводы, но, тем не менее, видят в приходе большевиков к власти скорее аберрацию, а не закономерность. Поэтому мне хочется напомнить, что случайностей в истории не бывает, случайностей во вселенной не бывает, если на то пошло, после того, как все ее составляющие появились в один момент совершенно случайно, А вот после этого началась полная предопределенность.

То, что нам эта предопределенность неочевидна, еще не значит, что ее нет. А то, что нам часто неохота ее искать, предопределяет то, что со временем мы наступим на те же самые грабли и будем удивляться, как же так получилось. Если мы будет отбирать из истории только то, что нам нравится, то мы не сможем понять проблемы прошлого и настоящего.

Мы не прочь поговорить о преемственности, обычно имея в виду положительные или героические моменты, но игнорируем последовательность всех, без исключения явлений и событий. Сегодня было заложено вчера, а завтра формируется сейчас. Мы смотрим в будущее, но отталкиваться нам приходиться от прошлого.

Наше прошлое начинается с 1905 года. Несомненно, оно было и до этого, но к началу 20 века существенно изменилось. Проще говоря, человек, скажем, 16 века, не говоря уже о людях средневековья, совершенно непонятный нам человек. Мы поймем его язык, но его мировоззрение, способы хозяйствования, ценности, манеры общения и многие другие вещи для нас окажутся чужды. А вот человек начала 20 века, с паровозами, патефонами, сахаром, частной собственностью, образованием, манерами, интересом к моде и популярным танцам, политике и медийным сенсациям — это свой, или почти свой.

Революция, в ее современном понимании кардинальных перемен в общественно-экономическом устройстве, начинается по той же причине, по которой рак-отшельник меняет панцирь. Обстоятельства жизни больше не вмещают в себя саму жизнь. Их необходимо менять, или страдать. Причем не по частям, а все сразу. Ведь все взаимосвязано, одно влияет на другое, голова на сердце, сердце на печень.

Экономика, политика и общественные отношения — три кита на которых стоит любое общество. И когда в них возникают несоответствия с реальным положением дел, что-то с этим приходится делать. В 1905 году в Российской империи накопились как раз такие несоответствия. И как их решали правящие элиты должно послужить уроком и предостережением современным украинским политикам.

Правительство царя предпочло искать исключительно экономические решения, с минимальными политическими уступками, и почти без социальных реформ. Это обычный путь, который избирают авторитарные режимы, особенно, во время экономического подъема. Который, рано или поздно, особенно в экономике, основанной на экспорте ресурсов, кончается. В таком случае, демократические страны выкидывают любимого лидера из кресла, и садят туда другого. Конечно, царя или великого вождя не переизберешь, его власть от бога или чего-то там еще, и что делать в таком случае? Тут возникает серьезная проблема, которая преследовала и Россию в 1917, и современные Ирак, Ливию и Сирию. Откуда взять альтернативу самодержавию? Дело не только в том, что найдутся ли люди, способные принять на себя ответственность и имеющие способности к государственному управлению в условиях общей свободы, что непросто, а и в том, что и народ должен соответственно изменить свое политическое поведение и сразу. А это навык, этому учат и учатся, это занимает время. Экономика сама по себе хороша только, когда с ней все хорошо. Это первый урок Русской революции.

Второй урок — без работающей экономики политические и социальные реформы будут работать против реформаторов. Это уже от Временного правительства, пытавшегося завершить стремления 1905 года и провозгласившего политические свободы, избавившись от социальных ограничений. Но совершенно похерившего экономику, причем в разгаре войны. Вынужденно похерившего, ибо народ того хотел — земельного передела, сокращения рабочего дня, повышения зарплат и рабочий контроль над предприятиями, армия под контролем солдатских комитетов, и правительство все больше становилось на сторону народа, уходя от здравого смысла. По идее, правительство должно было представлять общие интересы всех граждан, но стало представлять интересы только тех, чьи интересы и так представляли Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Так что, объективно, особой нужды в отдельном правительстве для рабочих, крестьян и солдат к осени 1917 не было. Получался замкнутый круг, и надеяться на то, что Учредительное собрание что либо изменило в принципе, не приходится. Его разогнали банально из-за вопроса власти, а не политики. Это ужасная предопределенность истории, которую можно было избежать за 10 лет то того.

Третий урок нам дает социальное неравенство, не имущественное, а именно социальное. Тогдашняя Российская империя, как во многом и современные Украина с Россией, государство сословное. Люди раскладываются по категориям, расписанными на основании приближенности к власти, выстраиваются на ступеньках социальной лестницы, где нет должностей с 9 до 5, а есть постоянное социальное положение. А значит у них нет возможности социального пересечения. Они живут в разных местах, едят разную еду, ездят на разном транспорте, встречаются с людьми разных кругов, у них разные интересы в жизни. В таком обществе доверия не возникает. Власть, то есть всех, кто выше по лестнице, ненавидят и ей не доверяют. Социальных лифтов нет. Удачно создать социальную сеть и стать миллиардером — вряд ли. Создать из ничего политическое движение и стать президентом — нет. Это лестница, где на каждой ступеньке стоит человек и отпихивается, а не лифт.

Сословность ведь создает преимущества тем, у кого и так все есть. А политическая система это обязательно отражает. И экономика отражает. Получается, что у кого есть власть, у того есть деньги, у того есть статус, у того есть власть, и так далее по кругу. Ладно, что президент — миллиардер, но ведь и остальные тоже совсем не бедные люди. Министры-предприниматели, депутаты-миллионеры, одни и те же люди определяют политику, контролируют экономику, и находятся на вершине социальной лестницы. Проблема не в том, что они предприниматели, или миллионеры, или депутаты, а то, что они все сразу. Даже если это кристально чистые люди с горячим сердцем на службе отчизне, все равно это подрывает веру в социальную справедливость и доверие к политической системе. Без доверия общество нормально не функционирует, сколько законов не принимай.

Таким образом, задачи, поставленные в 1905 году, по большей части оказались не достигнутыми по сей день. Да, понимание необходимости свободного рынка вроде есть, но как довести его до ума в сословном обществе? Царское правительство боялось, что при равных и тайных выборах крестьянская масса сметет всех остальных. Правильно боялось, потому что в сословном обществе люди исходят из сословных интересов. Как и само оно исходило их своих. Как и сейчас многие голосуют. Как и сейчас некоторые призывают ограничить избирательное право по определенному цензу. Но, как показывает история, проблему это не решает. Просто оно наступает в последний момент, когда кроме насилия уже ничего не остается.

А что решает? Понимание последствий сегодняшних действий. Понимание вчерашних поступков на сегодняшние обстоятельства. Сегодня Украина, объективно, решает проблемы вчерашнего дня, и не совсем ясно, как это повлияет на ее будущее.

Я достаточно писал, что и как стоит делать для этого будущего, чтобы не повторяться здесь. Революция 1905 продолжается, и дай нам всем бог удачи, чтобы она на нас и закончилась!

А почему я ничего не написал про Октябрьскую революцию в ее столетнюю годовщину? Потому что благодаря ей мы продолжаем искать решения, которые должны были найти наши прадеды. Потому что под бодрые лозунги и громкие обещания страна рванула вперед в прошлое из которого мы в одиночку пытаемся выкарабкаться. Хотя во многом продолжаем жить в прошлом.

Это сто лет одиночества.




Комментирование закрыто.