Кризис монархии и перспектива исламской революции в Таджикистане

Виталий Кулик, директор Центра исследований проблем гражданского общества

Таджикистан

22 мая в Таджикистане состоялся конституционный референдум. Более 90% таджиков проголосовали за пожизненное президентсво для Эмомали Рахмона (убрали ограничение для избрания президентом) и перспективу престолонаследования для его сына Рустама Эмомали (снижен возраст для кандидатов в президенты).

Власть в Таджикистане показывает силу и концентрируется в руках президента и его семьи. Но низы уже давно не хотят жить по-старому, а верхи давно не могут ничего нового предложить. Оппозиции нет. Вакуум альтернативы заполняют ячейки “Исламского государства”. Таджикистан повторяет путь, который 40 лет назад прошел Иран: от абсолютистской шахской монархии к исламской революции аятоллы Хомейни. Но в Таджикистане все будет более кровавей и не так быстро.

Этапы пути

Таджикистан давно планомерно двигался по пути абсолютистского режима со всеми вытекающими последствиями. Собственно, у этой страны не было большого выбора по части моделей развития.

В результате гражданской войны, при помощи российских военных и местных кланов, в 1992 году, к власти пришел маловлиятельный чиновник из Донгаринского района Эмомали Шарипович Рахмонов. Тогда его рассматривали в качестве временщика до окончательно передела собственности и сфер влияния. Но все пошло не так как хотелось полевым командирам.

В 1997 году в Москве было подписано “Общее соглашение об установлении мира и национального согласия в Таджикистане”, которое предусматривало, что оппозиция должна была получить контроль не только над частью силового блока, но и кусок финансовых потоков.

Прошло совсем немного времени и в начале “нулевых” годов бывших оппонентов Рахмонова выдавили из власти. Большая часть из них были вынуждены эмигрировать, часть репрессированы. Нормой стали политические убийства и зачистки целых кланов.

На 2016 год во власти Таджикистана фактически больше нет оппонентов Рахмонову. Даже официальная (разрешенная) оппозиция в виде исторической Партии исламского возрождения Таджикистана на последних парламентских выборах получила всего полтора процента голосов и больше не представлена в Маджлиси Оли.

Паралельно с устранением оппозиции Рахмонов планомерно усиливал пресональную власть. На двух референдумах в 1999 и 2003 гг он продлил строки президентского правления и путем нехитрых манипуляций обеспечил свое участие в “выборах” главы государстве, на которых неизменно получал более 90% голосов.

Усиливалась и президентская вертикаль. В январе 2016 года Рахмон назначил свою старшую дочь Озоду Рахмон руководителем президентской администрации. А 22 мая 2016 года режим в Таджикистане вступил в свою завершающую фазу: пожизненное правление для Эмомали Рахмонова и конституционное закрепление перспективы семейной наследственности власти. В Таджикистане сформировался суперпрезидентская режим с мощным репрессивным апаратом и цензурой СМИ.

Арийство шаха Рахмона

Как и большинство постсовестких стран, Таджикистан пережил процес конструирования собственного национального мифа, который предусматривал поиск источника национальной традиции, «национализация истории» и конструирование «национальной идеи» или идеологии. Эмомали Рахмон активно поддерживал эти “идеологически-исторические изыскания”.

Так в центре идеологии нынешней таджикской государственности стоит миф о “сакральном” государе Исмоиле Сомони (849 – 907 гг.) (в его честь даже названа денежная единица Таджикистана сомони).

Культ Сомони не только удревляет историю таджикской государственности, но и позволяет деологам режима пользоваться концепцией «справедливого шаха». Идея о богоизбранности личности правителя (идея «фарн», т.е. «харизма» в политических науках) трансформировалась в идею «президенти мардуми». Перед последними президентскими выборами во время поездок Рахмона по стране взрослые и дети, собиравшиеся на встречи с ним, встречали президента радостными криками: «Приходи, о наш шах!», «Приходи, о наш господин!»

Второй важной компонентой культа Сомони являлась концепция арийского происхождения таджикской государственности. 12 сентября 2003 года президент издал специальный указ, согласно которому «в целях изучения и пропаганды вклада арийцев в историю мировой цивилизации» 2006 год провозглашался «Годом арийской цивилизации». Были организованы торжественные мероприятия, а улицы таджикских городов украсили плакатами, славящими арийские корни таджиков со свастикой.

Официальная госпропаганда гласила, что именно Таджикистан является “центром древнего арийского пространства Евразии, которое объеденяет Таджикистан и Россию”. Но русские нацисты чувств «арийской солидарности» с таджикам как то не проявили. Даже наоборот.

По части конструирования государственной идеологии Эмомали Рахмон действовал с размахом. В 2007 году он инициировал кампанию “возвращения к культурным корням и национальной топонимике». Для начала президент сменил имя с Эмомали Рахмонова на Эмомали Рахмона. На протяжении двух месяцев примеру национального лидера в приказном порядке последовали все таджики. За год было переименовано почти все города и улицы страны (Таджикистан показал чудеса по части декомунизации и дерусификации топонимов).

В феврале 2016 года Таджикистан избавился от последнего города с русским названием — Чкаловск Согдинской области был переименован в Бахри-Тоджик.

Президент инициировал принятия закона «О порядке проведения обрядов и традиций в Республике Таджикистан», запрещающий проводить пышные свадьбы и похороны. Например, были отменены смотрины, девичники и мальчишники … в целях экономии сбережений граждан.

В это же время начинает формироваться и культ личности самого “Основателя мира и национального единства — Лидера нации» (официальный титул Эмомали Рахмона).

Местные биографы президента утверждают, что предки Рахмонова были родом из Самарканда и были вынуждены скрываться от династии мангитов (узбеков), которые правили в то время в Бухаре и Самарканде. Это, по мнению туджикских пропагандистов, должно обьяснять постоянное напряжение в отношениях Таджикистана с Узбекистаном, доходящее до вооруженных столкновений. Важной сюжетной линией является упоминание о легендарном деде Эмомали – “затного и уважаемого шиана и маулави”, а по другой версии – сейда (потомка великого имама Али ибн Абу Талиба) из рода Ходжа Юсуфа Хатлани. Несмотря на то, что сам Рахмон суннит, но близость к Ирану и шиизму дает возмоность создавать синкретические идейно-религиозные конструкты. Род Али по крови и по умолчанию, должен претендовать на светскую и духовную власть.

 

В последние десять лет изменилась религиозная карта Таджикистана. Если в 1990-х гг большинство таджиков было суннитами ханафитского мазхаба, склонных к светской государственности. То, уже в начале 2010-х гг можно было наблюдать увеличение количества сунитских радикальных сект (особенно ячеек “Исламского государства”) и рост шиитского населения в районе Памира. Популярность исламского фундаментализма объясняется бедностью местного населения, коррупцией во власти, произволом силовиков и отсутствием социальных лифтов для молодежи.

В декабре 2010 года был принят закон «Об ответственности родителей», запрещающий несовершеннолетним посещать мечети во время школьных занятий. Этот запрет способствовал формированию паралельного молодежного исламского образования и воспитания, которое оказалось под контролем того же “Исламского государства”.

Государственные идеологи не преодолели регионально-клановую раздробленность и не сформировали общетаджикскую национальную идентичность. Не говоря уже об интеграции нацменьшинств.

Центральное правительство в Душанбе фактически не имеет полного контроля над всей территорией страны (над Горным Бадахшаном, в частности).

Власти объявили ведущую оппозиционную партию террористической организацией и запретили ее, отправили за решетку порядка 200 оппозиционеров, экстрадировали и похищали критиков правительства за рубежом, арестовывали адвокатов и журналистов. В частности, 23 года тюрьмы получил лидер Демократической партии Таджикистана Махмадрузи Искандаров, в результате спецоперации был убит бывший министр по ЧС Мирзо Зиёев. Правительство регулярно блокирует различные веб-сайты.

Не лучше ситуация и в социально-экономической сфере. Цены на основные товары в Таджикистане растут. Рост цен падением курса национальной валюты. Валюту приобрести невозможно, вследствие чего люди идут на черный рынок, где курс составляет 9 сомони за доллар, что на 15% выше, чем в начале года.

Средний доход на душу населения сократился примерно на 24%. С ноября доля домохозяйств, получающих денежные переводы, продолжает неуклонно снижаться.

Естественно все эти экономические проблемы простых таджиков происходят на фоне слухов о гиганских размерах коррупции в высших эшелонах власти, формирования культа личности Рахмона и репрессий в отношении недовольных.

Но монархия не спасет режим Эмомали Рахмона. По словам таджикского эксперта Темура Варки, если начнется революционный процесс или что-то случиться с самим Рахмоном, следует ожидать обострения внутриклановой внутриаппаратной борьбы с участием силовых структур. Группировки вокруг Рахмона вряд ли допустят прихода к власти его сына. Следует ожидать череды покушений и государственных переворотов.

В итоге дивиденды получит “Исламское государство”. Вдоль таджикско-афганской границы сосредоточено около 5 тысяч боевиков. Это часть талибов, Исламского джвижения Узбекистана, «Джамаати Ансаруллох» и подразделения ИГИЛ. Граница прозрачна не только для наркотрафика и контрабанды, но и для джихадистов.

Следует отметить, что таджики достаточно мощно представлены в «Исламском государстве». По меньшей мере 2000 граждан республики воюют в его рядах. В 2015 году губернатором сирийской провинции Ар-Ракке (которая находится под контролем ИГИЛ) стал таджик, имя которого не разглашается. В «Исламское государство» ушел даже бывший руководитель таджикского ОМОНа, полковник Хулмород Халимов, вместе с целым взводом наиболее подготовленных бойцов.

База для исламской революции подготовлена. Нужно только искра. И она не даст себя ждать.

Сокращенная версия статьи была опубликованна в «Деловой столице»




Комментирование закрыто.