Российская действительность начала ХХІ века сливается в одну безрадостную картину. Собственно говоря, речь идет не об одной России образца после 1991 года, а обо всем евразийском пространстве, существовавшем в рамках Российской империи.

Пытаясь обобщить результаты наблюдений и ощущений, мыслящий человек приходит к выводу, что окружающий его социум неспособен к нормальному воспроизводству с учетом глобальных вызовов современности. Он продолжает проедать интеллектуальные, материальные и культурные ресурсы  советского, а то и царского периодов, при этом возвращаясь к привычным и проверенным архаичным формам социального бытия.

Развитие социума происходит как бы на двух уровнях: с одной стороны, уродливо воспроизводятся заимствованные культурно-цивилизационные образцы и модели социальной организации, что, естественно приводит к вторичности и неудачам. С другой стороны, продолжается и ускоряется многоуровневая деградация, проявляющаяся, в частности, в разрушении инфраструктуры среды человеческого обитания  и примитивизации форм социального взаимодействия.

 

Почему же Россия стала «островом невезения»? Почему здесь не удается воспроизводство испробованных и успешно внедренных образцов социальной организации и экономического развития?

 

Этот вопрос задается уже как минимум два столетия. Написаны бесчисленные трактаты и наложены терриконы словесной руды. Автору тоже бы  хотелось положить свой камешек в эту гору.

 

Самый простой и правильный ответ – в России не происходит ничего такого, чего бы ни было в истории человеческого рода. Но очевидно, простые ответы нуждаются в более детальном объяснении. Хотя каждая история по- своему уникальна, но существуют некие общие причины.

Начнем сначала. При всем божественном происхождении человека, никто не отменял его биологическую природу. Нам, особенно людям советского прошлого, с самого детства вбивали в голову тезис о двойственной социально-биологической природе человека. Причем, если о социальности трубили постоянно (собственно, на ее примате строилась идея коммунизма), то биологию как-то затушевывали и пробегали скороговоркой. Договорились даже до того, что «социальность» в человеке может влиять и даже менять его биологическую природу, причем от слов в 1917 году перешли к делу, обрекая на страдания не только эту часть Евразии, но и все человечество.

На самом деле, несмотря на созданный культурно-технологический ландшафт как средство отгораживания от природы, человек остался частью животного мира. Отсюда следует, что к нему применимы законы биологических систем. Конечно, можно утверждать, что законы биологии в силу особенности нашего вида очень сильно отличаются от таковых в собственно животном мире и в процессе эволюции сильно видоизменились. Например, происходят различные процессы саморегуляции и перемешивания населения вследствие миграции, что способствует оздоровлению генотипа и, таким образом частично преодолевается угроза биологического вырождения.  К тому же, человечество очень сильно влезло в процесс собственной эволюции, породив иллюзию если не об изменении, то, по крайней мере, о возможности «подправления» собственной природы.

Здесь также необходимо расстаться с еще одним тщательно лелеянным в демократическом сообществе мифом относительно равенства человечества и биологической равноценности отдельных его частей. Автор сознательно заходит в очень опасное поле, рискуя быть обвиненным в следовании развенчанным расовым теориям, ставшим основой нацистского тоталитаризма в ХХ веке.  Но на самом деле ничего человеконенавистнического здесь нет.

 

Популярные статьи сейчас

Нафтогаз ответил, как передать показания счетчика за газ после перехода от другого поставщика

Киевстар бесплатно увеличил объем популярных услуг

Выплаты переселенцам от ООН и ЮНИСЕФ: кто может получить помощь от 2200 до 6600 гривен в 2023 году

Водителям грозят штрафы от 340 до 680 гривен: за какое нарушение могут наказать

Показать еще

Если человек  признает свой биологический характер (что несомненно), то придется признать и применение законов биологии к человеческим общностям.

 

Итак, род человеческий поделен на отдельные общности, проживающие в различных регионах Земли. При наличии общей эволюции, отдельные группы гомо сапиенс все же отличаются друг от друга, и самое главное отличие состоит в несовпадении процессов эволюции. Ведь нужно признать, что в доколумбовую эру, когда единого человечества не существовало и контакты между его отдельными частями носили случайный характер, различные сегменты человечества превратились в уникальные, часто ни на кого не похожие цивилизации со своей социальной организацией, структурой власти, моделью государства, духовно-религиозными началами, уровнем техники и технологии и т п.

Наверное, никто не станет отрицать, что любая биологическая (в нашем случае био-социальная) общность проходит жизненный цикл от зарождения до гибели. Как кто-то сказал, «человек смертен, но человечество бессмертно» и оно развивается неравномерно: отдельные его группы уходят вперед и рано старятся, другие более молоды и находятся на пике своего развития. Процессы старения могут ускоряться или же замедляться, науке лишь предстоит узнать, почему одни народы самые настоящие долгожители без явных признаков старения и деградации, а другие же находятся в фазе явного упадка без надежды на возрождение. Если допустить, что гомо сапиенс все- таки остается и биологической субстанцией в добавок к социальной, то почему нельзя допустить, что отдельные его части могут находиться в процессе биологической деградации.

В этом контексте абсолютно в новом свете открывается история человеческого сообщества, проживающего на одной шестой суши в северо-восточной Евразии.

 

Все постсоветское пространство являет собой образец деградации био-социальной массы, продолжающейся уже несколько столетий.

 

Развал начался отнюдь не в 1917 году, скорее эта дата стала точкой отсчета очередной безнадежной попытки приостановить упадок. Этот процесс является естественным явлением, а не результатом вмешательства злых сил или внешних врагов. На протяжении нескольких веков энергия сложного живого организма постепенно иссякала и к началу ХХ столетия русский социум (а под таковым имеется в виду человеческая общность бывшей Российской империи) оказался неспособным к сложным образцам социальной организации. Переход от феодальной монархии к более совершенному устройству государства был успешно провален, а «новое» государство большевиков оказалось в социальном отношении ни чем иным как «новым феодализмом», соединенным с более продвинутой техникой и технологией. Последующее постсоветское развитие показало, что «заморочки» типа демократии, присущие молодым, активным и энергичным сообществам, оказались не по зубам дряхлеющей био-социальной массе. Требовать инициативы и энергии от больного и усталого человека по крайней мере негуманно и бессмыслено. Поэтому попытки внедрить демократию западного типа обречены на провал, ведь только авторитарная модель создает наиболее щадящий политический режим и жизненный уклад, не требующий от общества напряжения сил. Можно пойти дальше и предположить, что приход к власти «левых»-перераспределителей знаменует ослабление социума. В Европе это происходит периодически, а в Росии стало неотъемлемым явлением.

Возникает естественный вопрос: что стало причиной упадка или же фактором, ускорившим этот процесс?

 

В качестве гипотезы можно предложить следующее: в ходе освоения территории, предполагавший распыление населения, социум не смог совладать со средой.

 

На географический и климатический факторы, кстати, обращали внимание великие российские историки, в частности, В.Ключевский. С точки зрения биологии, если популяция находиться в ареале с неблагоприятными условиями проживания, она либо уходит оттуда, либо адаптируется, либо гибнет. В случае приспособления возникают дополнительные адаптационные механизмы для выживания. Однако адаптация требует сверхнапряжения  сил, что приводит к перерасходу энергии и становится спусковым механизмом для начала деградации популяции. Освоение большой территории Евразии требовало перенапряжения сил и ресурсов, что не способствовало созданию качественной среды обитания человека. В свою очередь, российский социум был лишен механизмов «пополнения энергии», или же, на языке Л.Гумилева, восстановления пассионарности. Отчасти это делалось за счет приращения территорий и населения, но очень скоро этот механизм перестал работать.

В этом свете по-иному выглядит и роль государства. Российская государственная машина, начиная от Ивана Грозного – это не столько кровожадный зверь, тянущий жилы из людей, сколько необходимый инструмент подержания хотя бы минимального уровня человеческой активности в условиях длящейся деградации социума. Отсюда можно понять психологию диктатуры И.Сталина, который помимо решения традиционных вопросов по удержанию власти должен был приводить в относительно жизнеспособный вид разоренную гражданской войной громадную страну с деградирующим, неспособным к систематическому производительному труду населением, реагирующим лишь на применяемое к нему насилие. Поэтому, восстановление империи в новой идеологической (советско-коммунистической) оболочке было не чем иным, как средством сохранения социума, выпадающего из глобальной реальности и теряющего способность к самосбережению.

Разрушение привычных и довольно эффективных в прошлом механизмов социального контроля запустило в начале 90-х гг. механизм распада империи. Любые попытки его приостановить, в частности, путем создания СНГ, Евразийского союза или иных интеграционных объединений – это акт отчаяния, который, впрочем, обречен на неудачу.

Возникает естественный вопрос – как такой, с позволения сказать, «труп» смог на протяжении столетий не просто здравствовать, но и проводить имперскую экспансию на евразийском континенте? Одним из ответов может быть пространственная специфика территории имперского расширения. На протяжении, по меньшей мере, пяти столетий русские земли, а потом Московия/Россия имели более слабых соседей, не способных на создание серьезных угроз не только самому российскому государству, но и его имперской экспансии – вспомним Речь Посполитую 16-18 веков, восточные деспотии Средней Азии или Китай. Такой барьер появился лишь в 1945 году после военно-политической и экономической консолидации Запада вокруг Соединенных Штатов. Вопреки логике событий, это не пошло на пользу России и не заставило ее обратиться «вовнутрь» и начать процесс качественных преобразований среды обитания, поскольку внутренние силы социума уже были безвозвратно подорваны и к тому же вовлечены в абсолютно бесполезный процесс расширения сферы «социализма» в третьем мире.

 

Что произойдет с Россией в будущем?  Станет ли она началом новой и жизнеспособной общности или же растворится в более молодых и успешных сообществах?

 

Конечно же, говоря о смерти как конце жизненного цикла, имеется ввиду не буквальная физическая гибель, а скорее изменение уже существующей формы. Проще говоря, Российская Федерация, а возможно и некоторые другие постсоветские государства в нынешнем виде доживает последние десятилетия. В данном конкретном случае три фактора станут ключевыми в процессе деградации и распада: национализм русского этноса, демография и инфраструктура.

Начнем с того, что распад СССР запустил механизм ускоренного формирования этнической идентичности основной титульной нации. Мало верится в «евразийскую» гармонию, поэтому, вероятнее всего этот процесс будет происходить по имперскому варианту, с попытками вытеснения и ассимиляции других этнических груп, в том числе и автохтонов. Там, где попытки подмять под себя не увенчаются успехом, произойдет простой исход представителей русского (если угодно, славянского) этноса с сопутствующим ослаблением политического контроля со стороны федерального центра, что уже можно наблюдать в некоторых субъектах Северного Кавказа. Нечто подобное в смягченном варианте наблюдается также в Татарстане и Туве.

В качестве второго фактора распада можно определить долгосрочные отрицательные тенденции в развитии народонаселения, прежде всего уменьшение его численности и старение. По взвешенным прогнозам специалистов, население РФ к середине века вероятнее всего уменьшится на 20-30%, причем особенно быстро жителей теряют восточные регионы страны, примыкающие к динамично развивающимся государствам Дальнего Востока. Другим крайне опасным последствием демографических потерь станет уменьшение количества и качества рабочей силы, а также мобилизационных ресурсов. При любых временных всплесках рождаемости будет невозможно возместить нехватку людей за счет собственных усилий. Придется либо завозить рабочую силу из стран Азии и Африки, либо расширять территорию страны за счет бывших союзных республик с последующей перекачкой части  населения в регионы Дальнего Востока и Сибири с целью нейтрализации китайской или иной экспансии. Именно этими прозаическими причинами, а не идеологической риторикой можно объяснить продвижение идеи «русского мира» и создание Евразийского Союза.

Третим фактором распада станет разрушение инфраструктуры. В стране имеются десятки тысяч промышленных обьектов с высокой степенью износа. Пока удавалось избегать широкомасштабных аварий с массовыми жертвами. Самым заметными в даном случае могут стать аварии на опасных производствах и, особенно, на обьектах с наличием оружия массового уничтожения. Все это может стать результатом не только природного износа, но и падения квалификации обслуживающего персонала.

К сожалению, негативное воздействие всех трех факторов приобрело необратимый характер, а существующий уровень государства и общества не позволяет их нейтрализовать. Ошибка российского правящего класса состоит в том, что он не осознает необратимость и неотвратимость распада, и вместо того, чтобы направить этот естественный и неизбежный процесс цивилизованное русло с целью наименьшего ущерба для людей, затеваются интеграционные игры, чтобы, образно говоря, влить свежую кровь в холодеющий труп. Разве  трудно понять, что практически все постсоветское пространство находится в фазе упадка и неспособно усилить общий потенциал: ведь если соединить одноглазого, одноногого и однорукого, все равно не получится здоровая и полноценная особь?

В завершении стоит повторить, что ничего нового и особенно уникального не происходит. Если же на развитие ситуации экстраполировать уже известные исторические образцы, российская действительность представляет собой Римскую империю в 3-м веке нашей эры. Варвары еще не уничтожили государство окончательно, но всем ясно, что конец не за горами. В утешение следует сказать, что на обломках Рима выросла великая европейская цивилизация.