Я неидеален, — Мочанов публично извинился за свою резкость

Хвиля

Мочанов

Известный волонтер, гонщик и телеведущий Алексей Мочанов рассказал, как получил «втык» от боевых братьев за свои несдержанные эмоции по поводу ордена Богдана Хмельницкого и желания вернуть его Новой почтой.

Об этом он рассказал на своей странице в Фейсбук.

«Получал его 5 декабря прошлого года вместе с Майком, Маршалом, Медведем, Адамом, Грачём, Зубом, Редутом, Цунами и Рахманом. И с волонтёрами Ромой Доником, Ваней Звягиным, Таней Рычковой, Фениксом. Ребята — за дело и по делу. Я, судя по всему — чтобы заткнулся и не гавкал на Печерск в шоколаде, — написал он. — Поскольку на тот момент я практически везде был на военных перекрёстках с Хоттабычем, Бурым, Юриновым и сыном. Но наградить решили только меня. Появился на радарах и до кнута нужно было попробовать пряник. Не помог».

Также Мочанов отмечает, что многое из того, что было сказано и написано из Донецка и сразу после Донецка — было написано и сказано на эмоциях, на сравнении позиций и на нервах.

«Каюсь, за это стыдно, я человек эмоциональный, а нужно уметь держать свои эмоции под замком, особенно в деликатных вопросах, где каждое слово на вес золота, — признался он. — Чаще, особенно в интернете — на вес говна. Вёдрами. Канистрами. Цистернами. Ушатами».

При этом волонтер отмечает: «Не прошу извинить за содержание МНОЮ сказанного. А не додуманного другими или перекрученного журналистами. Хотя я и сам могу насловоблудить и накосорезить —  одна тупая оговорка про день Независимости чего стОит. Но за форму, резкую и иногда нагло-хамскую — прошу меня извинить. У читателей, а не у героев моих психических атак. Не «понять, простить и извлечь свирель», а именно принять извинения за форму сказанного. Не за содержание».

«Оправдываться не буду, но по комментариям, записанным журналистами «со слов» — я сделал очень жёсткие выводы. Со слов — больше не будет. Либо прямая речь, либо тишина. Не называл я Александра Захарченко Че Геварой, — напоминает Мочанов. — Сказал в комментарии, что окружение называет Захара «Командир», звучит как «Команданте» про Че Гевару. Написали как написали, и теперь ко мне прилипло авторство нового погоняла, «Команданте Чё». Хотя отношения своего к людям, взявшим на себя обязательства и выполнившим их все и полностью — не поменяю. И за то, что парада пленных не было — благодарен».

Также он выразил надежду, что один из предложенных вариантов по обмену подтвердится и сработает, и он сможет забрать и привезти Рахмана. Как обещал.

«Ради этого всё и пишется, и говорится, и делается, — пишет он. — Вернусь к ордену. Пацаны, мнением которых я дорожу и вместе с которыми я его получал — в бешенстве. И я должен извиниться перед каждым из них. Извини, Майк, Маршал, Медведь, Грач, Адам, Цунами, Зуб, Рахман, Редут, Ваня, Рома, Таня, Юрий. Не хотел плевать и не плевал в вас и в вашу награду. Вы её достойны и честно заслужили-заработали. Я — нет. И надо было не сейчас махать шашкой после Донецка, а не приходить на награждение — тогда. В декабре».

Также он признался, что сам не знает, почему тогда так не сделал.

«На эмоциях счёл за честь оказаться в такой компании. И сейчас считаю — за честь, — признался он. Только на передке, а не в высоких кабинетах, куда дорога выстлана благими намерениями, а в конце дорожки — как в конце приказки о благих намерениях».

Женя Спартак предсказуемо отказался брать не ему вручённый орден, — рассказал он. — Вернуть — оскорбить Пацанов. И Таню с Крохой. Значит пусть лежит в шухляде. Чтобы лишний раз на глаза не попадался и не вспоминать».

«Как не вспоминать, что кроме моих боевых друзей Гарант от имени государства Украина наградил Мудрым пидрахуя Охендовского перед выборами и деда мопеда Пушнякова, комсухво, на котором печати ставить негде. А ему вместо печатей — Богданов, всех трёх степеней. Включая Первую. Как у Майка. Которого Пушняков крыл *уями из Краматорска, когда Макс держал оборону Донецкого аэропорта. И рассказывал на камеру, что в армии всё есть, а волонтёры пиарятся и ни*ера не делают, не собирают и не привозят. Тьху!» — вспоминает Мочанов.

Он отмечает, что пройдёт время, пока удастся расставить точки над i. Жизнь — сложная штука, которую евозможно прожить её без ошибок.

«Кто не падал — тот не поднимался. Падал и я. Не раз, — пишет волонтер. — Поднимался — тоже. Мне никогда не выпадало ровных прямых дорог и скалолозания со страховкой.
Только live, без дублей, склеек, монтажа и каскадёров. Не всегда прав».

«Ошибаться — тяжело и больно. Признавать ошибки с косяками — надо, но ещё тяжелее и больнее для самолюбия, куда уж без него. Публично — тем более, во сто крат, — пишет он. — Но раз ошибаюсь и косячу публично — то и признавать ошибки с косяками приходится «не на нычке». А вслух».

«Мнение «заказных бандеролек» и «печерских грифонов» меня совсем не волнует и не интересует. Ни в сети, ни в живую. Где бы они не ныкались и с кем бы они ни тусовались. Люди всё видят и всё понимают, — напоминает Мочанов. — Я — не эксклюзив. А просто один из людей. Простой шофёр, которого 20 лет показывали по телевизору поздними вечерами. И на которого почему-то с декабря 2013 года подписалось в одной из соцсетей полторы сотни тысяч разных людей».

«И я своих — не предам, — пообещал он. Ни словом, ни делом. Нравится это кому-то или нет. Ещё раз: извините если что не так. Я — неидеален. Такой, какой есть. Быть добру».




Комментирование закрыто.