The Atlantic: Россия чрезвычайно слаба, но Путин специально изображает ее силу

УНИАН

Если посмотреть на язык тела президентов Дональда Трампа и Владимира Путина в Хельсинки, можно удивиться: «Кто из этих мужчин на самом деле возглавляет супердержаву?!». В конце концов, именно президент США представлял страну, которая во много раз сильнее, чем путинская Россия. В этом весь парадокс российской «силы»: Москва влиятельна в основном потому, что она очень слабая.

Об этом пишет американское издание The Atlantic, добавляя, что все начали воспринимать как должное формулу, согласно которой чем больше у страны военных и экономических ресурсов, тем больше ее влияние, передает УНИАН.

Но больше возможностей не всегда означает добиться своего. В конце концов, у Давида с какой-то стороны было больше возможностей, чем у Голиафа. В разгар Холодной войны в 60-70-х годах прошлого века СССР был настоящей глобальной силой с самой большой армией в мире. ВВП советской империи, которая занимала всю Восточную Европу, был равен половине того, что имела Америка. Москва не стеснялась использовать свои ресурсы, чтобы подкупить, запугать и, если придется, разбивать врагов. Но часто советская сила не была равна влиятельности. Она провоцировала лишь сопротивление. Советская сила была тем клеем, который заставлял западный альянс держаться вместе. Красная армия, развернутая за 100 миль от Рейна, стала причиной создания НАТО и помогла развить Евросоюз.

Возможности СССР тоже заставляли людей объединяться. В США демократы и республиканцы совместными усилиями пытались сдержать коммунизм в мире. Когда Москва решила показать мышцы и вторглась в Афганистан в 1979 году, советское влияние не расширилось. Вместо этого война спровоцировала появление коалиции сопротивления со стороны моджахедов, США, Осамы Бин Ладена, арабских боевиков-добровольцев, Пакистана и Китая. Это сделало афганскую авантюру дорогой трясиной для Кремля, которая внесла свое в распад СССР в 1991 году.

Когда Холодная война свернулась, Москва стала чрезвычайно слабой. СССР потерял свою империю в Восточной Европе. Когда он и вовсе развалился, Кремль потерял половину подконтрольного ему населения. А в это время НАТО и ЕС расширились, принеся Запад в так называемую «российскую сферу влияния». Сегодня ВВП России составляет 1,58 триллионов долларов, то есть столько же, сколько у одного только Нью-Йорка с окрестностями. Если же сравнивать с экономикой США, то российская меньше даже за одну двенадцатую часть американской. Россия остро зависит от экспорта энергоносителей и имеет демографические проблемы. Не удивительно, что Путин называет падение СССР «крупнейшей геополитической катастрофой века».

Как не парадоксально, но потеря силы открыла перед Россией новые возможности получить влияние. Падение СССР трансформировалось в экзистенциальный кризис для западного альянса. В 2003 году бельгийский премьер-министр написал: «Пока советские дивизии были способны дойти до Рейна за считанные часы, нам явно был нужен кровный союз с нашими далекими братьями. Но теперь, когда Холодная война кончилась, мы можем более свободно говорить о различиях в наших взглядах».

Во время кампании в Ливии в 2011 году президент Барак Обама критиковал союзников за «эффект безбилетника». В свою очередь, Трамп называет НАТО «устарелым». Тем временем, российская слабость могла помочь также подорвать Евросоюз и подтолкнуть Великобританию к Brexit. Исчезновение Советского Союза не просто ослабило западный альянс, оно посеяло раскол в самих США. Хотя факторы, такие как глобализация, автоматизация и иммиграция помогли увеличить поляризацию и партийность в политике, без общего врага американские политики очень быстро стали очень раздроблены.

Поэтому по сравнению с СССР, у Путина позиция гораздо слабее. Однако его оппоненты более сварливые и раздробленные. Его стратегия в том, чтобы сделать несостоятельность добродетелью. Прямая конфронтация с мощными врагами, такими как США и ЕС, не обсуждается. Зато Россия пользуется расколами на Западе, а также внутри США, увеличивая вражду между оппонентами, используя психологические атаки, пропаганду и методы кибервойны. Будучи слабаком на международной арене, Москва пытается быть прагматичным. Она не устраивает крестовые походы с целью построить свободу в Ираке. Такие войны – это роскошь, которую могут себе позволить только супердержавы. Вместо этого Путин использует ограниченные и порой жестокие усилия в Сирии, разрушает локальные соглашения и говорит со всеми: Израилем, сирийцами, курдами, Ираном. В Украине Путин усиливает и ослабляет войну, чтобы максимизировать свой рычаг влияния, и в то же время выставляет себя «независимым миротворцем».

Никто в мире не знает о хрупкости России больше, чем Путин, который отчаянно пытается создать имидж глобального престижа. Поэтому видимое становится критически важным. Именно поэтому в Хельсинки он вел себя увереннее, чем Трамп. Даже «геополитические катастрофы» имеют свои преимущества. Падение империй может оказаться освобождением.

Подписывайтесь на канал «Хвилі» в Telegram, страницу «Хвилі» в Facebook

[print-me]
Загрузка...


Комментирование закрыто.