Французская система элиты: «диктатура интеллектуата»

"Хвиля"

Разумеется, реально страной управляли и управляют те же самые круги, что и в прочих буржуазных государствах, но к этим кругам предъявлялся ряд требований, которым следовало соответствовать. Конечно, банкира или генерала никто не лишал положенной ему власти, но если при этом банкир или генерал хотел (был вынужден) попасть в телевизор или каким-либо другим образом оказаться в прицеле общественного внимания — требовалось соблюдать правила игры. Или уж не портить всем картину мира и держаться в глубокой-глубокой тени. А первое правило игры — ты должен в неё играть.

{advert=1}

Негласный закон гласил: обществом правят интеллектуалы, и любой властитель душ, жизней или кошельков непременно должен входить в клуб интеллектуалов. Быдлу наверху не место ни в какой сфере. Стоит заметить, что интеллектуал не равен нашему интеллигенту. Он человек серьезный, сдержанный, ценит свои качества высоко и по кухням себя не растрачивает. Он, как правило, из приличной семьи — вовсе не обязательно богачей и аристократов (республиканцы все же, не англичане какие), но и «я начал жизнь в трущобах городских» не приветствуется. Он получил хорошее образование, поэтому может исполнять свои обязанности властителя достаточно грамотно. Не важно, будет это образование гуманитарным или техническим — трепаться о Гогене с Верленом придется и нужно уметь и «физикам» тоже.

Это важное требование. Рядовой француз должен видеть два непересекающихся мира. Первый мир — его семья, соседи, знакомые, коллеги, мелкие начальнички, клоуны в развлекательных передачах (а французский телеюмор находится строго на уровне «новых русских бабок»). Это все люди простые во всех смыслах. А второй мир — все, кто наделен хоть каким-либо влиянием и значением. Эти обитают на экранах и страницах, и люди они не простые.

 

Представитель элиты (будь он министр труда, модный философ или ещё кто) должен демонстрировать могучие познания в разных оторванных от жизни областях и постоянную мыслительную деятельность. Для этого он должен болтать. Болтать свободно, непринужденно, без малейших запинок и междометий, употребляя сложные обороты, делая красивые жесты руками, наполняя эфир собственной значимостью. Часами. «Цвет как символ в поэзии Артюра Рембо… Я тоже думаю, что генезис фашизма… Если вспомнить про малый антропный принцип»…

Тут надо помнить несколько важных моментов.

1)  Надо понимать, что говоришь и не делать фактических ошибок. Брякнешь, что «Братьев Карамазовых» написал Толстой, а дельфин это рыба — тут же собратья-знатоки тебе подгадят.

2) Не надо пытаться заинтересовать своей речью широкие народные массы или донести до них свои мысли в понятной форме. Перед тем, как массы переключат канал на «Такси n+1», у них должно сложиться впечатление, что месье говорит очень умные и правильные вещи, которые, увы, низшим кастам по своей врожденной дремучести никогда не понять.

3) Но даже низшие касты обладают чувствительной интуицией. Если будешь читать  по бумажке непонятную и неинтересную тебе самому абракадабру — это заметят и ты лишишься уважения. В теме нужно плавать как рыба.

4) Не надо, впрочем, и придавать излишне серьезное значение тому, что говоришь. Это как любимое хобби — относись с интересом, со страстью, но не путай с реальной жизнью. Сколько французских интеллектуалов вело беседы об «отказе от культуры» и «разрушении цивилизации», но лишь один наивный провинциал Салот Сар воспринял это всерьез как руководство к практическому действию, чем сразу выставил себя деревенщиной. 

Такая картина мира делает власть стабильной. Простолюдины не осмелятся взять власть,  это ведь придется такой же астролябией голову забивать — ни за что не получится, да и не хочется. А интеллектуалы не могут и не хотят миновать участие в игре.

В самой Франции эта система пришла в упадок. Подвела главная фигура. Помпиду, д’Эстен и Миттеран хорошо справлялись с ролью. В какой ещё стране один президент участвует в телеобсуждении творчества литературных классиков, а другой составляет тематический маршрут своей отпускной поездки «по гогеновским местам»? Это вам не Рейган и не Брежнев. Во Франции образ «своего парня» не только не способствовал восхождению к вершине власти, но и ставил в очень неловкое положение. Мочить в сортире? Точно сортир, не Сартр? Фу, кто сюда пустил этого ассенизатора…

{advert=2}

Но в лице Ширака в святая святых прокрался пошлый солдафон, совершивший неповторимое святотатство: он заснул в опере. После этого система была обречена.

Но в будущем я зрю её возрождение на новом месте. Эстафету французских интеллектуалов подхватят российские марксисты! Они будут царствовать над нами мудро и многословно, не допуская, конечно, к управлению страной всякое быдло, неспособное оценить блестящий разбор малоизвестных мест из раннего Энгельса.

Источник: yakobinets

 




Комментирование закрыто.