Человек – оружие

Вместо предисловия

Давайте зададимся вопросом: с какой стати выдающиеся спортсмены, суперчемпионы в каких-либо видах единоборств, равно как и мастера боевых искусств, обладатели самых черных поясов, иной раз щеголяют разбитыми физиономиями? Причем «правят» им лики заурядные уличные драчуны. Почему мастера боя в искусственных условиях — на тотами, на ринге, на ковре — зачастую пасуют в реальных силовых конфликтах? Вот типичный пример. Хороший самбист, сотни раз уверенно заламывавший на тренировке руку условного противника, держащую деревянный нож, оказался скован внутренним напряжением, когда перед ним сверкнула настоящая сталь. И в результате получил ножевое ранение. Почему? Ответ прост: его психологическая подготовка оказалась недостаточной.

Начало

Условий успешного выхода из силового конфликта много. Но решающим является все-таки одно. В начале занятий с группой учеников я часто задаю следующий вопрос. Представьте, что на поединок выходят двое соперников. Один — сильный, тренированный, гордящийся мозолями на кулаках. Он собирается просто померяться силами. Второй — вдвое слабее первого. Но он настроен того убить. Как вы полагаете, кто из них победит?

Ученики задумываются, что-то прикидывают, вычисляют. А ответ прост: почти всегда победит тот, чья психологическая установка будет более жесткой. Мне вспоминается такой пример. Один человек был вынужден вступить в конфликт одновременно с троими представителями неформальной силовой структуры. Правда, и сам этот человек был, что называется, тертый калач — незадолго перед тем ему пришлось провести около шести лет в любопытных местах, от которых пословица не рекомендует зарекаться никому. В общем, перед ним стояло трое крепких спортивного вида парней. У одного в руке был пистолет; двое других держали острые режущие предметы. Но они пришли лишь запугать его, поугрожать ему. У этого же человека жизнь выработала установку всегда действовать на поражение.

Он молча шагнул вперед, аккуратно снял со стола бутылку водки разбил ее о боковую поверхность черепа первого, получившейся при этом «розочкой» снес нос и глаз другому, а оставшийся осколок воткнул в живот последнему. И все это буквально за два-три мгновения. В результате — трое беспомощных серьезно раненых людей, которые еще несколько секунд назад упивались своею силой и мнимой властью. Каждый из них по отдельности был сильнее, тренированнее, да и просто моложе своего победителя.

Но у того было главное преимущество — жесткая психологическая установка. Теперь поговорим немного об истоках искусства рукопашного боя. Когда-то давным-давно в Китай пришел человек, которого на родине, в Индии, звали Бодхидхарма, или «Закон Разума>. Это был двадцать восьмой патриарх исторического буддизма, ставший первым патриархом китайского Чань или японского Дзэн. В Поднебесной его прозвали Тамо, Дарума или Бодайдарума. Этот человек изложил китайцам буддийскую доктрину и, главное, научил их сражаться голыми руками. До нас дошли слова одного из его последователей: Сказал мудрый учитель Дарума:

«Я покидаю вас,но знание,

принесенное мною,

останется с вами навеки —

высшая медитация дхьян,

закалившая дух ваш и тело,

и великое древнее искусство

боя голыми руками.

Дабы не были вы беззащитны перед лицом врага».

Так сказал учитель Дарума, когда покидал Шаолинь.

«Высшая медитация, закалившая дух и тело», на мой взгляд, есть ни что иное, как система самовнушения, позволяющая использовать правильные установки для достижения победы. И первую из них я бы сформулировал примерно так: если не можешь победить честно, то все равно победи, то есть победи любой ценой. Уже одна лишь настройка психики на победу во что бы то ни стало значительно наращивает человеческие возможности, хотя и она не всегда эффективна, вернее, ее не всегда достаточно.

До нас дошло еще одно высказывание неистового Дарумы. Вот оно: «Я не учу вас приемам, — так говорил Бодхидхарма. — Я учу состоянию духа, а приемы вы придумаете сами».

Как-то раз одному молодому участнику состязаний по каратэ выпал жребий встретиться на тотами с противником, значительно превосходящим его квалификацией, опытом и силой. Пользуясь случаем, я провел небольшой психологический эксперимент. Напустив побольше туману, я доверительно сообщил молодому человеку, что храню таинственное жуткое средство, удесятеряющее человеческие силы, которое не уловит ни один допинг-контроль. Это снадобье, якобы, было передано мне одним из лам Ташилун-по. Перед поединком я тщательно отмерил ему пять капель чайной заварки из специально подобранного флакона причудливой формы. Юноша выпил снадобье и сказал:

— Я что-то ничего не чувствую.

— Подожди, — ответил я. — Сядь, закрой глаза и посиди так пару минут. Он послушался меня, и уже через минуту я заметил некоторое изменение в его внешности. У юноши чуть приподнялись скулы, лицо заострилось, стало жестче. Еще через минуту он открыл глаза, встал и спокойным ровным голосом, совсем не похожим на тот, каким он объяснялся со мною еще недавно, произнес:

— Ну, все. Я готов.

Вскоре объявили его выход, и началось настоящее чудо. Его маститый противник летал по тотами, как мячик, и молодой кара-тэист одержал яркую убедительную победу. После схватки он подошел ко мне и сказал:

— Вот это средство! Вот это сила! У тебя есть еще? И тут я допустил ошибку, непростительную для психолога. Вместо того, чтобы поить его этим и впредь перед каждым выступлением, я засмеялся и сказал:

— То, что ты выпил, — всего лишь чайная заварка. Ты просто поверил в свои силы.

К сожалению, этим был сведен к нулю весь эффект внушения. В последующих выступлениях этот каратэист ни разу не добился сколько-нибудь значительных результатов.

Если человек поверил в свои возможности, в свои силы, или же, как в приведенном выше случае, если кто-то сумел заставить его в них поверить, то этим возможностям воистину не будет предела, вернее, предел будет определен верой человека. Это — непреложная истина.

Итак, основа всего — вера.

Запомните один из важнейших принципов самокодирования, направленного на повышение своих психо-физических возможностей. Чтобы это работало, надо верить. Я нашел эти слова в одном из фильмов ужасов. Там есть такая сцена. Человек видит перед собою вампира и, припомнив, что нечисть, вроде бы, боится креста, срывает со стены распятие. Но вампир преспокойно забирает крест у него из рук со словами: «Чтобы это работало, нужно верить». Что поделаешь! Эти слова, хотя и сказаны нечистью, но справедливы, справедливы всегда, везде и во всем.

Мы — то, что о себе думаем. Если вы в глубине души ощущаете себя слабым, беспомощным, жалким существом, то, какой бы мощью ни обладали ваши мускулы, все равно в битве вы — ничто. Но, как только вы научились верить в то, что вы — настоящий герой, способный справиться с любыми трудностями, так это убеждение становится явью — и для вас самого, и для окружающего мира.

Каждый человек (как, впрочем, и вообще всякое живое существо) наделен инстинктом самосохранения. Только у человека, помимо этого благодатного инстинкта, имеется еще нечто такое, что стремится дублировать его функции. Это — страх. Страх не следует путать с инстинктом самосохранения. По сути, эти психологические явления диаметрально противоположны, хотя и имеют некоторое внешнее сходство.

Допустим, вы оказались в экстремальной ситуации. Что внушает вам инстинкт самосохранения? — Рвануться вперед и сокрушить преграду. А что диктует вам страх? — Сжаться в комок, закрыть глаза, застыть на месте — то есть покориться.

Человек развил в себе ум, разум, ставший для него одновременно и благословением, и проклятием. Несомненно, разум дает человеку силу, но одновременно и ослабляет его. Умение эффективно действовать в бою всегда является производной функцией от способности отключить свой разум. Повторяю, разум — это одновременно и двигатель и тормоз в развитии человека. Причем тормоз — в значительно большей степени, нежели двигатель. Дело в том, что страх — это порождение разума. Инстинкт же самосохранения — порождение тела. В иррациональной психологии есть такое понятие «мышление туловищем», или мышление на уровне рефлексов, которое предполагает выключение разума и, как следствие, отсутствие страха. Запомните: никогда и никого страх не делает сильнее — он только ослабляет человека.

Дорогие читатели, умение победить в себе страх является одним из наиболее важных. Непонятно, каким образом разуму человека удалось установить тотальную власть над его действительно «мудрым» телом.

Для примера давайте разберемся: почему человек тонет? — Да потому, что он боится утонуть, и этот страх заставляет его как можно выше задирать из воды голову. В результате происходит неоправданный расход сил. Человек слабеет и не может противостоять стихии. Думаю, что профессиональные спасатели на воде в этом со мной согласятся.

Инстинкт самосохранения — нечто совсем иное. Вам предстоит научиться его в себе пробуждать и культивировать. А это — важнейшее умение бойца. Чтобы обрести его, нужно пробиться сквозь пелену умственных наслоений к своему первозданному животному сознанию, которое одновременно является сверхчеловеческим.

Основы поражения или победы лежат в области социальной психологии

Теперь я вкратце изложу одну простую социальную схему, точнее схему социальной психологии, как я ее понимаю. Любое общество — рабовладельческое, демократическое, тоталитарное -можно условно уподобить отаре овец. Отару же составляют (или сопровождают) четыре категории существ. Во-первых, овцы. Их стригут, пасут, режут, перегоняют с лужка на лужок. Во-вторых, пастухи, которые решают, куда погнать стадо — в горы, на заливные луга, или же — к демократии, к коммунизму… В-третьих, сторожевые собаки, которые, следуя воле пастухов, непосредственно управляются с овечками и, в то же время, охраняют стадо. От кого? — От четвертой категории, от волков. С последними сторожевые собаки часто грызутся, но еще чаще мирно сосуществуют. Таков в общих чертах основной принцип построения любого общества.

Подумайте: к какой категории относите вы себя. К овцам? — Тогда закройте эту книгу и уберите ее куда-нибудь подальше. К пастухам? Если так, то вам стоит ее внимательно прочесть, хотя бы для того, чтобы уяснить для себя, какими возможностями будет обладать тот, кто решит не оставаться больше овцой. К сторожевым собакам? Что ж, вам пригодится «Человек-оружие».

Если же к последней категории, то знайте, волки, эта книга — ваша, ваша и тех, кто, не желая оставаться в овечьем стаде, стремится к вам примкнуть. Чтобы выполнить любое неординарное действие, человек должен преодолеть множество барьеров. Первый из них — это барьер страха. О нем мы уже подробно говорили. Кстати, преодолеть его легче прочих.

Второй барьер — догмы и комплексы, или Об относительности заповедей

Любой человек изначально намеренно «закомплексован»; он постоянно сам перед собою воздвигает барьеры — психологические, физические, эмоциональные, психо-эмоциональные. Умение преодолевать их является важнейшим, ибо только с его помощью высвобождаются внутренние силы человека. Эти силы незримо присутствуют в каждом из нас, лишь изредка проявляя себя в экстремальных ситуациях. Вы не можете раскрепостить полностью мышление своего тела, пока над вами довлеют заповеди, законы, нормы. Как только вы сумеете отринуть их, вы сразу же ощутите свободу. Нет незыблемых этических принципов «хорошо/плохо». Чтобы овладеть системой «Боевая машина», необходимо понять, что все введенные в вас прежде установки и принципы лишены для вас какого-либо смысла. Любой общественный свод законов

— от уголовного кодекса до норм поведения в гостях — основан на изначальных заповедях. Важнейшая из них – «не убий». Хорошая заповедь? — Согласен, неплохая. Но кто ее придумал и для чего?

— Логично предположить, что она установлена пастухами для овец, чтобы не сокращалось их поголовье.

Многие тысячелетия у разных племен и народов существовал обычай кровной мести — впрочем, его рудименты несложно отыскать и в нашей жизни. Теперь допустим — господин А убивает господина Б. А у того есть брат и сват, а у свата — сын и так далее. Господин же А тоже родственниками не обделен. В общем, пошла резня до двенадцатого колена. Нужно это пастухам? — Ни в коем случае. А потому они говорят овцам: «Не убий!»

Вот еще одна заповедь – «не укради». Хорошая? — Вполне. Тем более что в старые добрые времена правоохранительные органы со своей работой хронически не справлялись. Зато существовал обычай, согласно которому человек, поймавший вора, имел право отрубить ему руку, или голову, или как-то еще ему крепко досадить. Но вор тоже жил не в пустыне — у него были друзья и родственники. И опять заметно пустела земля. А потому, чтобы не возникало подобных ссор, пастухи сказали: «Не укради!»

Есть еще заповедь «не прелюбодействуй». Конечно, не всем она по вкусу, но кое — кто считает ее справедливой. Поскольку наследство от отцов переходит к детям, — а это обычай всех времен и народов,

— отец должен быть уверен в том, что наследник зачат именно им. А потому прелюбодейство всегда каралось очень сурово. Во многих странах, например, муж, заставший жену с любовником, был вправе убить их обоих. Ничего хорошего в отношении поголовья стада это, конечно, тоже не приносило. И пастухи возгласили: «Не прелюбодействуй!»

Наконец, чтобы управлять овцами стало еще проще, они опробовали на стаде новую установку: «А возлюбите-ка вы друг друга…» Итак, «возлюби ближнего своего…» Будь с ним вежлив, обходителен, учись его понимать, помогай ему, не путайся у него под ногами. Усвойте это все разом, и тогда легче будет перегонять вас с лужка на лужок…

Теперь, — так ли абсоютны эти заповеди? «Не убий!..» Представьте себе мирного доброго человека, у которого была истреблена вся семья, и который впервые взялся за оружие, чтобы отомстить. Повернется ли у вас язык сказать ему: «Не убий»? Надеюсь, что нет.

«Не укради» — хорошая заповедь. А можете вы повторить ее голодному ребенку, который тянется за куском хлеба? Можно подобрать много ситуаций, оказавшись в которых, целесообразнее согрешить (не говоря уже о том, что приятнее), нежели соблюсти седьмую заповедь.

Наконец, что вы скажете о человеке, который, «возлюбив ближнего своего», поможет тому вогнать нож в собственный живот?

Запомните: в этом мире не существует ни добра, ни зла.

Все заповеди придуманы пастухами, чтобы легче было управлять стадом. Если вы желаете оставаться примерной овцой, то вам незачем читать эту книгу. Если же вы решили пробудить в себе другие качества, то будьте внимательны, ощутите каждое мое слово так, будто оно звучит внутри вас, представьте себе голос, который эти слова произносит, и тогда вам будет понятно все, о чем я говорю.

Изначально нет в этом мире ни добра, ни зла. Представьте, вы поймали в прорезь прицела голову человека и спустили курок. Что же вы совершили: добро или зло? С одной стороны, вроде бы как и зло — ведь человек лишился жизни. С другой, — возможно, этот человек готовился «наворотить» столько зла, что ваше действие, не допустившее этого, человечество может рассматривать как великое благодеяние.

Теперь допустим, что вы с риском для жизни вытащили из воды человека. Добро вы сотворили? Может, и так, а возможно — мир еще содрогнется от деяний того, кому суждено было бы утонуть, не вмешайся вы в это дело. Нет ни добра, ни зла. Возьмем к примеру двух снайперов, работающих в одной горячей точке. Оба они каждый день нажимают на спусковой крючок, ловя в перекрестье прицела людей с немного другим цветом кожи, формой носа и разрезом глаз. Первый переживает, страдает, мается. Он сознает, что убивает людей. И потому ему плохо, невыносимо тяжело. У него сдают нервы; он не может нормально есть и спать. Что ж, в конце концов он допустит какую-либо ошибку. И для него — снайпера — первая же ошибка окажется и последней. Иначе говоря, его настигнет воздаяние. «Такова его карма», — сказали бы о нем последователи восточных учений.

Другой снайпер в той же горячей точке каждый день делает то же самое. Но при этом для него нет людей, которых он уничтожает. Этот снайпер просто выполняет свою работу, если он кон-трактник, или же свой долг, если он офицер. Он с аппетитом ест, нормально спит — в общем, не испытывает никакого дискомфорта. Постигнет ли его воздаяние? — Скорее всего, нет.

Вспомним «Бхагаватгиту» — не в сумасшедшем кришнаитском издании, но в переводе профессора Семенцова. Есть там одно место, где Кришна, настраивая Арджуну на битву, произносит такие слова: «Уравняв с поражением победу, сражайся, Бхарата». «Уравняв с поражением победу» — что это значит?

В какой-то момент действий вами должно овладеть полное безразличие, безразличие к результату. Только тогда ваши действия станут по-настоящему эффективны — эффективны тотально, абсолютно, на все сто процентов. Тот, кому доводилось выступать на тотами, на ринге или на борцовском ковре, наверное, согласится со мною: наиболее впечатляющие результаты достигаются не тогда, когда вы заранее взвешиваете шансы — свои и соперника — и очень хотите победить.

Но бывает так, что победа заранее кажется невозможной. Вы махнули рукой и решили: «Будь, что будет, я пошел…» И неожиданно для себя самого блестяще выиграли схватку. В тот момент, когда вы наполняетесь внутренним безразличием, когда вы отторгаете все побудительные причины, все связи, все корреляции, все формы мышления, вами овладевает лишь одно — бой.

Как-то раз ко мне обратился руководитель некоей неформальной силовой структуры с просьбой подготовить группу своих сотрудников для успешного разрешения конфликта с другой силовой структурой. Причем силы оппонента настолько превосходили возможности моего клиента, что победа последнего казалась просто невозможной. Прежде всего, я дал бойцам песню. Они слушали ее много часов, а я, на пороге слышимости, проводил одновременно мягкое гипносуггестивное внушение. Голос пел:

Призрачно все в этом мире бушующем.

Есть только миг — за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим.

Именно он называется «жизнь»…

Звучала песня, а я внушал людям на пороге слышимости:

«Жизнь — это мгновение. Если вам придется сейчас умирать, вся

ваша жизнь пронесется перед вами за считанные мгновения. Это

значит, что вы и не жили на свете. Мгновение назад вы родились, а

еще через мгновение уже уйдете из этой жизни. И не важно:

отодвинется ли это мгновение на несколько секунд, или же на

десятки лет. Жизнь — это лишь миг».

К концу сеанса люди хором пели:

Чем дорожу, чем рискую на свете я?

Мигом одним, только мигом одним.

Все это помогло им уверовать: они ничем не рискуют в этой жизни, ибо, даже потеряв ее, они не теряют ничего. Когда же после многочасового сеанса и короткого сна без сновидений они вышли на свою рискованную встречу, их противники ощутили почти что суеверный ужас. Пустые глаза, расслабленные мышцы, способные мгновенно напрячься, отрешенные лица, выражающие лишь внутреннюю готовность умереть — здесь, сейчас, в эту самую секунду… И чрезвычайно жесткие в иных случаях «силовики» отступили, просто отказались от своих претензий.

Что же я сделал? Правильно подобрал форму тренинга, и провел его. Повторяю: под звуки соответствующей моей задаче песни я провел мягкое — на пороге слышимости — суггестивное внушение о бренности и преходящести жизни, о том, что каждый ее миг может стать последним. И потому нет смысла оттягивать свой уход из этого мира. Мои подопечные в это уверовали. А научившись в это верить, они обрели внутренний покой, релаксацию и, одновременно, динамизм, готовность к мгновенным действиям, адекватным обстановке.

Три пути или О важности присустствия

Существует очень старая притча о трех великих бойцах. Когда-то давным давно в Срединной Империи — так в ту пору называли Китай — собрались на турнир со всего света самые лучшие, самые могучие бойцы. Судил состязания великий китайский мудрец. Наконец, после многих тысяч боев он выбрал троих самых великих воинов и попросил каждого из них рассказать, как тот тренируется.

Первым поднялся огромный свирепого вида боец и сказал:

— Каждое утро на восходе солнца я ломаю деревья, камни, доски — все, что попадается мне на пути. Вокруг моего жилища на день пути все обращено в прах, в пустыню.

— Прекрасно, — сказал мудрец. — А как тренируешься ты? — спросил он другого бойца.

Поднялся высокий худощавый человек, более похожий на монаха или аскета.

— Каждое утро на восходе, — сказал он,- я предаюсь медитации. Я беру свое тело под контроль разума и воли и заставляю его быть легким и быстрым, как мысль.

— Прекрасно, — сказал мудрец. — А как тренируешься ты? — спросил он третьего воина.

Поднялся самый обычный ничем не примечательный внешне человек. Если бы он еще совсем недавно не выиграл тысячу поединков, никто бы и не подумал, что это — воин, да еще великий.

— А я вообще не тренируюсь, — сказал третий. — Просто я стараюсь присутствовать во всем, что делаю.

Итак, эффект присутствия, эффект пребывания человека в том, что он делает — еще одна важнейшая составляющая любой психологической подготовки, в том числе и подготовки бойца. Как только у человека появляется страх, — а это неизбежно происходит, когда им овладевает разум, — он перестает присутствовать в том что делает. Его сознание как бы раздваивается. Вот с этим-то дроблением сознания и необходимо бороться.

По материалам:

В.В.Шлахтер «Курс профессиональной психофизической подготовки бойца». — СПб.: изд-во ТОО «Терция», 1998.- 160с. Литературная обработка С.Ю.Хольнова 18ВМ-5-87191 -063-7




Комментирование закрыто.