Украинская национальная идея: военный аспект

Дмитрий Тымчук

В набросках предложенной «Хвилей» «Украинской идеи» хотелось бы уточнить некоторые положения, заключенные как в самих «набросках», так и в критическом материале Юрия Проценко «Национальная идея. Взгляд нетипичного украинского националиста».

В частности, по моему глубокому убеждению, авторы «Украинской идеи» слишком поверхностно изложили постулаты относительно военной составляющей (пункт 8). Что, в общем-то, понятно – речь идет лишь о предварительных набросках, что заявлено в самом названии. Господин же Проценко не иначе как совершил интеллектуальный подвиг: а именно, указав на обладание дипломом экономиста и раскритиковав экономико-правовые аспекты (не скрою, весьма убедительно, по крайней мере, как на мой взгляд непрофессионала в этих сферах), заодно принялся разбирать по косточкам и «военное» направление. Последнее он сделал явно зря, поскольку экспертной оценкой в изложенных Юрием Проценко рассуждениях и близко не пахнет (что, кстати, автоматически заставляет засомневаться в компетентности критика и в отношении иных пунктов, увы).

Автор этих строк, как обладатель диплома о высшем военном образовании, не ставит целью давать «ценные указания» вне военной сферы, да и в военной – лишь в границах своей компетентности, которую признаю весьма ограниченной. Но по пункту 8 хотелось бы сделать ряд замечаний. Он, позволю себе цитату, гласит:

«В условиях все обостряющихся мировых противоречий максимально быстрое создание профессиональной армии, перевооружение новейшей техникой, для чего довести финансирование до 5% от ВВП страны. При наличии временной и финансовой возможности восстановления статуса страны владеющей ядерным оружием».

Прежде всего, о профессиональной армии. Авторы идеи не уточнили, что они имеют в виду. А критик Проценко, использовав это, накинулся почему-то на идею контрактной армии, указав, что «армия не должна быть полностью профессиональной, т.е. состоять из одних наемников, стыдливо именуемых контрактниками».

Начнем с того, что профессиональная армия и контрактная армия – это далеко не одно и тоже. Это все равно, что ставить знак равенства между понятиями «европейская» (в географическом смысле) и «процветающая» держава – одно вовсе не означает другое. Профессиональная армия, т.е. укомплектованная отлично обученным личным составом, обладающим высокими профессиональными и морально-психологическими качествами, вполне может быть и призывной (ярчайший пример — ЦАХАЛ, армия Израиля).

Опять-таки, контрактная армия очень даже может быть непрофессиональной. Пример: в бытность свою премьер–министром госпожа Тимошенко ставила задачу (слава Богу, она не была реализована) перевести «на контракт» Вооруженные силы Украины за 3 месяца. Шаг был чисто популистский: предлагалось срочно заключить с солдатами-срочниками контракты, а дальше они точно так бы жили в казармах, в том же объеме занимались боевой подготовкой (то есть – символически), разве что получали бы большее денежное обеспечение. Была бы такая поголовно контрактная армия профессиональной? Ответ очевиден.

Кстати, по поводу раскритикованных Проценко наемников. И в международном праве, и в украинском законодательстве наемниками называются ИНОСТРАННЫЕ граждане, за плату принимающие участие в боевых действиях на стороне одной из воюющих сторон (кстати, боевиков УНА-УНСО, воевавших на Кавказе в 90-х против россиян, невозможно назвать наемниками, поскольку не доказано, что они это делали не за идею, а за денежную плату – она по определению наемничества должна быть выше платы солдат и офицеров национальных ВС на аналогичных должностях). Наемниками можно назвать и тех, кто служит стране в мирное время, но в любом случае это означает исключительно иностранных граждан.

Да, если принять высосанное из пальца Проценко определение наемничества, то в мире нет и не может быть армий, которые не были бы в той или иной мере «наемническими» (кроме, может быть, единичных вооруженных формирований в человеческой истории – как то милиции, т.е. вооруженного населения, в США в период Войны за независимость). А именно – потому, что в самой «призывной» армии все равно есть так называемый постоянный состав (как минимум – офицерский, потому как чаще всего имеется также контрактный сержантский корпус, в Советской Армии – прапорщики и военнослужащие сверхсрочной службы и т.д.). Это профессиональные военные, которые военной службой зарабатывают себе на жизнь. Неужели они тоже «наемники»?

Опыт развитых стран мира свидетельствует о том, что призыв и существование срочной службы нужен тогда, когда стране по какой-то причине нужны огромные подготовленные в военном плане человеческие ресурсы (логика понятна: гражданин, отслужив срочную службу, получает военно-учетную специальность, и затем «освежает» знания в ходе регулярных военных сборов, в случае же необходимости держава располагает огромным числом подготовленных на каком-то уровне резервистов). Это может быть, чаще всего, либо подготовка в полномасштабной войне, либо обеспечение заявленного нейтралитета (внеблоковости) державы. Не секрет, что одна из самых мощных и многочисленных армий Европы – армия Швейцарии, где фактически все взрослое мужское население поставлено «под ружье».

В то же время, «блоковые» державы, т.е. являющиеся членами военно-политических союзов и, таким образом, получившие гарантии коллективной безопасности, стремятся к переходу на контрактную армию (пример Бундесвера Проценко привел крайне неудачно – на сегодня Германия, пусть и после долгих дебатов, но все же официально отказалась от призыва). Контрактная служба облегчает создание профессиональной армии – когда человек служит много лет, он способен освоить в полной мере сложные системы вооружений, что так актуально в наше время использования технологичных ВВТ. Рассказы о каком-то «пути к военной диктатуре» через контрактную армию при этом – бред чистой воды, доказательством чему является мировая военная история всего ХХ века.

Кстати, для нынешней украинской армии создание профессиональной армии было бы весьма проблематичным даже при неограниченном финансовом ресурсе – за год службы человек получает лишь базовые знания, и только перейдя к фазе закрепления навыков, увольняется в запас, а на его смену приходит зеленый «нулевый» новичок. Таким образом, армия становится не профессиональным формированием, где личный состав постоянно совершенствует навыки, а «начальной школой», где меняющийся личный состав лишь постоянно получает только базовые знания.

В то же время, в условиях внеблоковости и отсутствия военно-политического оружия сдерживания (которым как раз и является ядерное оружие) Украине, очевидно, придется сохранить призыв в Вооруженные силы – по указанной выше причине. Однако, дабы не увеличивать срок срочной службы (малопопулярный шаг), придется полностью менять формат работы с резервистами – может быть, по той же швейцарской системе (т.е. «в строй» можно ставить вообще даже не на год, а на три месяца, но затем резервист должен постоянно проходить военные сборы на базе воинской части по месту жительства, — при этом постоянный состав играет в первую очередь роль инструкторов, кроме структур управления). Потому я бы предложил в этом плане такую формулировку:

«На этапе создания эффективной системы военно-политических противовесов существующим и потенциальным угрозам, в Украине должны существовать профессиональные призывные Вооруженные силы с формированием мощной системы резерва, оснащенные современными ВВТ, с созданием достаточной базы боевой и специальной подготовки, а также социальной защиты военнослужащих и резервистов. После возвращения Украине статуса ядерной державы путем обретения ТЯО (тактического ядерного оружия) с наличием средств его доставки, ВС Украины переводятся на контрактную основу».

При этом по перспективному образу ВС разговоры впереди, и требуют весьма тщательного анализа. Рассказы господина Проценко о том, что «основу армии в мирное время должны составлять войска противовоздушной и противоракетной обороны» на примере операции против Ливии – сказки дилетанта. Первый же вопрос: если бы у Ливии была сверхсовременная система ПВО, но при этом все остальные роды войск и виды ВС были задвинуты на десятый план – стоило бы НАТО вообще проводить воздушную операцию? Что бы делал Каддафи, если бы имел дело с операцией сухопутной? Неужели бы из сверхсовременных ЗРК мочил бы спецназ и десантные корабли с морской пехотой? А если бы Украина все силы бросила на ПВО, то что она могла бы противопоставить, например, ВМС Румынии в Черном море?

Вывод один: ВСЕ виды ВС требуют развития. При этом необходимо лишь сформулировать задачи, которые должны выполнять Вооруженные силы, дабы определить потребности в вооружениях. Например, очевидно, что вместе с эффективной системой ПВО должны развиваться и Ракетные войска и артиллерия – прежде всего, необходимо довести до ума нынешний проект создания многофункционального ракетного комплекса «Сапсан», предусмотрев оснащение его тактическими ядерными боевыми частями. В Воздушных силах («сектор» ВВС) необходимо развивать и истребительную, и штурмовую, и транспортную авиацию. В ВМС делать упор на корабли прибрежной зоны (корветы), но иметь в распоряжении и пару фрегатов для участия в операциях (или проведения собственных – например, антипиратских) в океанской зоне. Ну и так далее – как я указывал, этот вопрос требует тщательной проработки, чтобы говорить о конкретных рекомендациях и видении.

И, наконец, последнее – о ядерном оружии. Оно крайне необходимо, поскольку позволит при допустимых расходах на оборону гарантировать и оборонную достаточность державы, и ее вес на международной арене. Здесь, очевидно, не надо ничего, кроме политической воли. Стратегическое ядерной оружие (межконтинентальные баллистические ракеты) Украине не нужно – во-первых, достаточно куда более простого в содержании тактического, а во-вторых, у нас просто нет противников за океаном. При этом технологически создать и несколько десятков единиц ТЯО (радостная сдача Януковичем запасов обогащенного урана – проблема, но со временем и при необходимых затратах, решимая), и средства их доставки (МФРК «Сапсан») Украина вполне способна. Несколько десятков таких боеприпасов, как показывает опыт Франции и частично Великобритании (последняя, кроме ТЯО, имеет «долю» в стратегическом ядерном оружии базирования на АПЛ, размещенном в США) вполне достаточно.

Единственная проблема – как обосновать возвращение ядерного статуса Украине. Здесь тоже не все так страшно. Дело в том, что Украина НИКОГДА официально не отказывалась от своего ядерного статуса. Подписанные международные договоренности касались исключительно лишения Украины стратегического оружия – МБР, ядерные боеголовки к которым она объективно не могла обслуживать самостоятельно. При этом тактические ядерные боеприпасы, ТЯО, были вывезены в Россию всего лишь по указанию господина Кравчука (до сих пор неизвестно, чем он руководствовался, и что за это получил), официально же Украина от этого типа оружия не отказывалась.

Т.е. номинально Украина имеет полное право иметь тактические ядерные боеприпасы, например, на ракетных носителях с дальностью действия до 500 км (это ограничение регламентировано ДОВСЕ – Договором об обычных вооруженных силах в Европе, и РКРТ – Режимом контроля ракетных технологий, подписанными Киевом). Впрочем, больше 500 км и не надо. Потому, очевидно, стоит именно на этих моментах и акцентировать внимание в ходе самого процесса возвращения данного статуса. Но это уже работа юристов.




Комментирование закрыто.