Угроза военного переворота в Украине становится все реальнее

Александр Вольский, для "Хвилі"

sur130

Вот уже полтора года наша страна живет в состоянии войны. Гибнут военные и гражданское население, падает уровень жизни и экономика в целом. И все. Никаких других структурных изменений нет. По сути, наша политическая элита продолжает править теми же методами, что и в мирное время.

В последние месяцы мы слышим много разговоров о реформах: реформу прокуратуры, создание НАБ (Национального антикоррупционного бюро), создание новой полиции, Саакашвили в Одессе. Но в этом не ощущается системности, в этом ощущается стремление изобразить реформы для того, чтобы получить новые финансовые вливания с Запада и задобрить электорат перед местными выборами.

Можно уверенно говорить, что за полтора прошедших года никаких радикальных изменений не произошло. И это удивляет. Поскольку реформы в нашей стране это уже не вопрос предвыборной риторики, как раньше. Это вопрос немедленного физического выживания и сохранения власти. Думаю, было бы наивным говорить о сохранении целостности государства, уровне благосостояния населения. Вряд ли это действительно интересует кого-либо из политиков старой школы, но тут мы видим странную пассивность в защите собственных долговременных интересов. И это наводит на мысль, что дело не лично в Порошенко, Яценюке, Луценко или ком-то еще. Перед нами системный кризис, заключающийся в самой системе взаимодействия масс, бизнеса и политических элит.

Давайте скажем откровенно, вот уже 24 года нами правит безответственная, вороватая и крайне популистская политическая верхушка. Как ни странно, ее правление не было самым плохим временем для нашей страны. В государстве присутствовала некоторая стабильность, благоприятная экономическая конъюнктура на международных рынках создавала основы для умеренного экономического роста, а сказка о евроинтеграции/дружбе с Россией прикрывала тотальную некомпетентность наших политиков. На крайний случай, для разрядки общественного недовольства, существовал Майдан, где недовольные могли орать о продажности власти хоть до потери пульса. Все это делало систему устойчивой. Даже после Януковича и потери Крыма Украина могла бы и дальше существовать в подобном виде еще лет 10.

Однако по воле российского президента наша страна свалилась в состояние постоянного кризиса, из которого она не может выйти даже сегодня. Нельзя сказать, что Вторая республика показала полную беспомощность перед лицом внешней агрессии. Были сформированы добровольческие батальоны, первые месяцы АТО были успешны, новые люди с фронта и Майдана вошли во властные структуры. Просто этого оказалось недостаточно. Кризис, спровоцированный внешней силой, затянулся, понемногу исчерпывая запас прочности нашего государства.

На этом фоне симптоматично выглядят процессы партийного слияния, которые охватили наш политический олимп. Объединение «Народного фронта» и «Удара» с БПП, в первую очередь, признак того, что обе эти партии полностью потеряли электоральную поддержку. И крысы решили перебраться на борт последнего комфортабельного «Титаника», пока еще гордо реющего над волнами. Хотя и он имеет все шансы стать их коллективной могилой. И как бы нас с экранов телевизоров ни убеждали в обратном, это признак слабости, а не силы. Ведь учитывая тот факт, что основным талантом нашей политической элиты является способность предавать и тянуть «властное одеяло» на себя, такое трогательное единство пугает больше, чем плохие новости с фронтов.

Хотя многие аналитики говорят, что наша экономика уже достигла дна и дальше нас ждет медленное, но уверенное восстановление утраченных позиций, такие заявления вызывают недоверие. Поскольку для того, чтобы подорвать хрупкое экономическое здоровье нашей страны, достаточно двух-трех недельной эскалации на Донбассе. Что в контексте политики Путина, нацеленной на дестабилизацию Украины, выглядит практически неизбежным. С другой стороны, легко увидеть глобальный финансово-экономический шторм, несущийся по континентам в последние недели. Его влияние также легко уничтожит хрупкий потенциал роста нашего благосостояния.

Однако нынешняя политическая элита продолжает уверенно нести в массы политическую повестку вчерашнего дня. Продолжая манить народ обещаниями светлого европейского будущего, вступления в НАТО, децентрализации, либерализации рынка… При этом очевидно, что нищую страну, тем более находящуюся в состоянии войны, никто в ЕС и НАТО брать не будет. А либерализация рынка и снижение налогового давления это, конечно, отлично, но такая экономическая политика нацелена на привлечение иностранных инвестиций. А мало кто готов вкладывать деньги в развитие страны, которую в любой момент могут намотать на гусеницы российские танки.

В свете всего вышесказанного становится очевидным, что впереди нас ждет дестабилизация и смена элит. Хотелось бы сказать, что этот процесс будет мирным и эволюционным, что пройдет он через организацию очередной дискотеки на Майдане и избрание нового президента или парламента на выборах, но, увы, в этот раз так уже не будет. Скорее всего, смена власти произойдет быстрее и жестче, путем первого в современной украинской истории военного переворота.

Армия и модернизация

Роль армии в процессе реформирования общества и преодолении олигархата отлично осветил выдающийся американский политолог Самюэль Хантингтон в своей книге «Политический порядок в меняющихся обществах». В ней он говорит, что в разваливающемся в процессе модернизации обществе «вывихнутым является общество в целом, а не только военные». В обществе, где наблюдается дефицит институтов для формализации принятия политических решений, политизированными оказываются все группы населения. Военные в этом случае не являются исключением. Так же, как и остальные социальные группы, в раздробленном и неуправляемом обществе они с необходимостью начнут прибегать к прямому политическому действию для защиты своих интересов.

По словам политолога, как правило, военные перевороты организованы майорами и полковниками, а не генералами, которые тесно интегрированы в правящие слои олигархата и потому не стремятся что-либо менять. Тем временем, как большинство офицеров среднего и низшего звена не связаны с правящей верхушкой и склоны, выражать интересы городского среднего класса. Специфика военной службы такова, что армия, пораженная кумовством и коррупцией, являет собой крайне малоэффективный механизм. Этот фактор дополнительно усиливает то, что разнообразные монархии и диктатуры прилагают все усилия для укрепления силового аппарата. В конечном итоге, среди армейских офицеров зарождается достаточно массовое отвращение к коррупции и воровству. В результате, в странах третьего мира, армия является самым действенным государственным институтом, и вместо опоры трона режим вскармливает собственного могильщика. Дополнительным мотивом для возможного переворота выступает то, что военные, в отличие от других социальных групп, изначально отличаются высоким уровнем дисциплины и сплоченности. Майдан может собраться и оказать давление на власть, но не может сформировать правительство. А для армии формирование функционирующих государственных структур не является большой проблемой. Это и делает военные перевороты практически неизбежными в развивающихся странах.

Характерной особенностью таких переворотов-прорывов является их большая кровопролитность по сравнению с переворотами, которые приводят лишь к переделу власти внутри олигархата. Ведь если власть раньше делилась между своими, связанными между собой деловыми, родственными и дружественными связями, то армия приводит новых людей из среднего класса. И эти люди с легкостью выкорчевывают старую элиту, освобождая себе место под солнцем.

В своей книге С. Хантингтон также детально освещает феномен «двойного переворота». Первый переворот приводит к власти умеренных, реформистско-настроенных представителей старой элиты, второй же переворот полностью очищает политический Олимп от «вчерашних» и знаменует начало правления хунты и начало проведения действительно радикальных реформ.

Если экстраполировать все, что говорит С. Хантингтон на наше государство, то можно увидеть ту же железную закономерность, которую он проследил на примере арабских, африканских и латиноамериканских стран. Изначально роль армии в нашей стране была низкой. Причиной этого был унаследованный с советских времен чиновничий аппарат и относительно низкая значимость армии вообще. Ведь первые 23 года основной функцией наших военных было построение генеральских дач. Так что говорить о приверженности армейских офицеров к эффективности и меньшей коррумпированности, чем остальные государственные институты нашей страны, не приходилось. Это давало относительную политическую стабильность.

Сейчас, с началом российско-украинской войны, ситуация радикально изменилась. Были сформированы добровольческие батальоны, а частям ВСУ, брошенным в ад АТО, пришлось учиться быть дисциплинированными, сплоченными и эффективными. Все это не могло не привести к началу структурных изменений в армии. Хотя эти изменения еще не дошли до Генштаба, но они очевидны. Возможно, стойкая приверженность Минобороны к призывной модели формирования армии, и вызвана именно стремлением загнать джина в бутылку и удержать армию от осознания ее силы. И, если следовать логике С. Хантингтона, при наличии в Украине сильной армии, это лишь вопрос времени, когда она войдет в Киев и возьмет власть.

Исследователь утверждал, что единственное, что может удержать армию от захвата власти в стране, проходящей через модернизацию, это профсоюзы, в наших реалиях – это представители гражданского общества. В нашей стране таким предохранителем могла бы выступить какая-то форма Майдана. Однако, скажем откровенно, мало кто готов подставить себя под пулеметную очередь ради сохранения власти в руках олигархов.

Продолжая свою мысль, известный политолог утверждает, что если армия и представители гражданского общества выступают против олигархата совместно, то его падение практически неизбежно. Учитывая тесную связь между волонтерами, добровольческими батальонами и ВСУ, перспективы нынешнего режима становятся крайне печальными. Исторически он обречен. Даже если Порошенко удастся руками верных силовиков подавить добровольческие формирования и Правый сектор, то лишь вопрос времени, когда какой-то пользующийся повышенным влиянием на сослуживцев харизматичный полковник ВСУ решит, что дозрел до повышения на должность Гетмана всея Украины.

Скорее всего, после первого переворота к власти придут представители добровольческих батальонов и оппозиционная к нынешней власти часть олигархической элиты. Мы сможем увидеть краткий триумф Коломойского, Филатова и их «маршала Гречко» Корбана, возможно, сохранит свое влияние «Самопомощь». Вероятнее всего, все эти товарищи ускоренным маршем пройдут путь Януковича-Порошенко, и спустя пару-тройку месяцев мы попрощаемся с ними. После чего произойдет следующий переворот, и начнется радикально новая глава украинской истории. Теоретически, между «первым» и «вторым» переворотом возможна еще попытка «заговора генералов», нацеленная на реставрацию прежних институтов и возвращение олигархическо-коррупционной формы правления без всех этих досаждающих новшеств. Но шансы этого предприятия на успех равны нулю. Поскольку реставрация олигархов не нужна никому.

После переворота

Перевороты ознаменуют начало абсолютно нового этапа в украинской истории. Пожалуй, единственным светлым моментом, который произойдет сразу после захвата власти, будет уменьшение социального напряжения. Протестующие покинут баррикады и будут с нетерпением ожидать первых шагов нового правительства. Ощущение, что сползание в бездну остановлено, часто сопровождает приход военных к власти. Однако новый режим окажется в дипломатической изоляции, потеряет доверие инвесторов и по прежнему останется лицом к лицу с агрессией путинской России. Ему придется решать те же проблемы, что стояли перед Порошенко, а также целый ряд новых. И если хунта не сможет руководить эффективнее, чем нынешнее правительство, ее дни сочтены.

Проблема путинской агрессии не имеет локального украинского решения. И хотя наш президент любит говорить, что если его режим падет, то нападение Путина станет неизбежным, правда состоит в том, что массированная военная агрессия со стороны России неизбежна в любом случае. Поскольку, на фоне низких цен на нефть и западных санкций, единственный способ для Путина удержать власть и остаться эффективным правителем в глазах подданных – это что-то завоевать и показать, что Россия выиграла войну. Возможно, все эти заскоки с уничтожением западных продуктов являются пропагандистской кампанией, нацеленной на подготовку населения к войне и связанными с ней ограничениями. Скорее всего, Путин предпочел бы дождаться тотальной дестабилизации Украины. Но это фактор желательный, а не обязательный. Единственное, что может отсрочить российское вторжение, это желание Путина сначала разобраться с Казахстаном и Белоруссией. А уже после второстепенных аннексий разобраться с «финальным призом». Поскольку, если война с нами затянется, то до Белоруссии и Казахстана руки могут просто не дойти.

Переворот может, как быть сигналом для российской атаки, так и не быть. Ведь переворотов, скорее всего, будет несколько, а ситуацию с новым непризнанным украинским режимом можно использовать, как мощный рычаг для отмены западных санкций против РФ.

Единственное, что может спасти Украину в этой ситуации, это опора на собственные силы и переход к концепции «тотальной войны». Идея тотальной войны является тяжелым наследием Первой мировой, которая, на некотором структурном уровне, схожа с нынешним российско-украинским конфликтом. Фронты стоят, народ беднеет, ни одна из сторон конфликта не способна убедительно победить. Именно на таком фоне офицер немецкой армии Эрнст Юнгер сформировал эту концепцию. Он разделял понятие войны частичной и войны тотальной. Частичная война затрагивает лишь часть ресурсов государства и общества, преследуя частные, незначительные цели. Тотальная же война мобилизует все общество, стирая все грани между населением, государством и армией, поскольку теперь все нацелено на победу в войне. Такая война выходит на новый экзистенциальный уровень, она решает жить или умереть нации и государству, а не кто будет владеть парой приграничных деревень. По мнению Юнгера, Германия проиграла Первую мировую по той причине, что ограничила себе полумерами, не пойдя путем тотальной войны до конца.

По сути, тотальная война – это единственный вариант развития событий, в котором у Украины есть шанс, если не на победу, то хотя бы на боевую ничью, с государством в три раза превосходящим ее по количеству населения и имеющим доступ к источнику легких нефтегазовых денег.

Еще одним направлением экономической политики нового правительства может выступить кейнсианская экономическая стратегия. Ее суть состоит в том, чтобы запустить печатный станок, и на напечатанные деньги отправить всех безработных реализовывать инфраструктурные проекты, такие как постройка дорог, дешевого социального жилья, и развитие ВПК. Подобным образом преодолевали Великую депрессию в США, Англии и большей части европейских стран. Путем запуска и оплаты масштабных проектов создается внутренний спрос, что стимулирует экономический рост, но при этом также запускает маховик инфляции. Естественно, в таком «ручном» режиме экономика долго не протянет, но на первые несколько лет развития таких внутренних источников экономического роста хватит. И в конце пути у нас, как минимум, будут хорошие дороги, больницы, и молодые специалисты будут обеспечены жильем. И, кстати, этот путь с неизбежностью приводит к огромным экономическим потерям для олигархов, которым выгодно сохранение нынешнего status quo. В общем, все вышесказанное прекрасно вписывается в программу Правого сектора.

Следующим вызовом, стоящим перед военными после прихода к власти, будет институализация своего правления. Как правило, военный переворот замораживает политический процесс в обществе. Мелкая партийная грызня прекращается или переходит «под ковер», где становится не видна для социума. Такое правление хорошо для кризисных моментов, но в более длительной перспективе обществу нужен способ коммуникации с властью. Это неизбежно приводит к необходимости проведения выборов и формирования политических партий. И если, после преодоления кризисных моментов украинской истории, военные не смогут организовать собственную массовую партию и провести выборы, то через несколько лет четвертый майдан будет собираться против военной диктатуры.

Выводы

Эта осень будет кошмаром. Местные выборы, сопровождаемые массовым подкупом избирателей, окончательно делегитимизируют власть на местах. Инфляция и высокие коммунальные тарифы уничтожат электорат партии Порошенко и его личную популярность. Ситуация усугубится массовым возвращением демобилизованных солдат домой. Они не найдут работы. И если от добровольцев можно ожидать какой-то политической сознательности, то обыкновенные призывники будут сколачивать банды. И эти банды, собранные из людей, обладающих военной подготовкой, понимающих суть слова дисциплина, имеющих доступ к трофейному оружию, начнут подминать финансовые потоки под себя. При этом уничтожая местную организованную преступность и повязанную с ними коррумпированную милицию. Таким образом, будет запущена новая волна криминального беспредела, что приведет к тому, что инциденты, подобные мукачевскому, начнут происходить по всей стране с завидной регулярностью. Учитывая тот факт, что Порошенко не смог наказать никого из виновных за бойню в Мукачево, интересно, что он будет делать, когда такое начнет происходить по всей стране?

Конечно, можно сказать, что опорой для нынешней власти в трудную минуту выступят силовики и медиа-пространство, которое фактически более-менее ею контролируется. Но сила дерева не в его кроне, а в его корнях. И без электоральной поддержки на уровне простого народа Порошенко всего лишь денежный мешок. В борьбе правды телевизора и правды холодильника, победа холодильника – вопрос времени.

Если на протяжении предыдущих двух Майданов движущей силой революции выступал образованный средний класс и студенты, то на третий Майдан придут люди, которые получают зарплату в 2000 гривен и которые знают, что их голодные дети хотят есть сейчас, а не через несколько лет. И если предыдущие «революции» проходили относительно бескровно под знаменами либерализма и евроинтеграции, то эти выступления будут кровавыми. И скорее всего, среди протестующих будут доминировать различного рода социал-националистические идеи. Вроде тех, что сейчас декларируют Билецкий из полка «Азов» и Правый сектор.

Возможно, в случае третьего Майдана наш президент возлагает надежды на свою репрессивную машину. Однако, скорее всего, эти надежды не будут оправданы. Хотя мои источники среди лево- и праворадикальных активистов говорят, что на протяжении первого года своего правления Порошенко посадил больше людей по политическим причинам, чем Янукович за четыре.

В случае начала массовых волнений в Киеве и других городах Украины, заставить армию и Нацгвардию развернуть штыки против своих граждан будет практически невозможно. Господин Луценко может сколько угодно утверждать, что военный переворот в Украине невозможен, поскольку наши воины «патриотичны». Быть может, он не понимает или не хочет понимать, что если центральные власти начнут терять контроль над страной, то патриотичным для военных станет самим стать властью и навести минимальный порядок, а не защищать правительство, которое довело страну до такого состояния.

На фоне всего вышесказанного вспоминается анекдот, претендующий на притчу. Оптимист-самоубийца прыгнул с крыши 80-го этажа. Пролетая мимо 79-го этажа, он подумал: «Вроде ничего страшного пока не произошло». Год назад, под Иловайском, Путин швырнул нашу страну в пропасть. И весь этот год, пока мы летели вниз, ничего страшного не происходило. Но дно пропасти уже видно и, когда этой осенью мы ударимся об него, это будет больно. Единственное, что может спасти нас в этой ситуации – это армия. Поскольку в осеннем хаосе надеяться нам будет больше не на кого.




Комментирование закрыто.