О новых временах на печерских холмах. Письма из Стойи

Максим Михайленко, "Хвиля"

Стоа Пойкиле — это, буквально, расписной портик, под которым в Афинах стал излагать свое учение Зенон из Китии. К сожалению, то время, когда учение неприхотливого Зенона внезапно впервые восторжествовало во всей Ойкумене, оказалось трагическим.

Это время крайнего упадка первой императорской династии Юлиев-Клавдиев. Стоиками в эту эпоху были такие разные люди как смешливый любитель удовольствий и хитроумный советник Гай Петроний Арбитр, порывистый идеалист-просветитель Муссоний Руф, монументальный, властный, но оказавшийся не до конца циничным Луций Анней Сенека. Всех их, однако, объединяла своего рода интимная близость ко мнительному и жестокому правителю, и справедливости ради, все то немногое доброе, что происходило в годы правления Нерона, было делом рук этих его советников. Сенека и Арбитр погибли по вине Нерона, к правлению которого приложили самые непосредственные усилия, но возбудили лишь зависть этого морального калеки. Тем не менее, не думаю, что стоит слишком уж сильно оплакивать этих гордых, блистательных политических деятелей, ведь главной причиной их краха было тщеславие, заставившее этих трезвых, ученых людей поверить в то, что они способны победить судьбу и дух времени, переиначить «черную» природу Нерона, и застили свой взор иллюзиями.

Самым счастливым из них оказался державшийся подальше от двора цезаря ученик Муссония Руфа, Эпиктет, после изгнания Домицианом из Рима всех философов, поселившийся в Никополе (Эпир — Восточная Греция, город основан Августом в честь своей морской победы над Антонием) и создавший там свою школу. Именно ученики Эпиктета, любимого некрещеного философа христиан — очные, такие как Арриан, и заочные, такие как Марк Аврелий (чьим учителем был стоик и проконсул Африки Клавдий Максим, адвокат Апулея в деле об обвинениях в колдовстве — а этот процесс является классикой римкого права), символизировали собой золотую эпоху Римской империи.

Если бы письма из Стойи были написаны, и лично вручены каким-небудь скромным придворным перипатетиком вроде Александра из Эг — в холеные руки Петрония и грубые руки Сенеки, эти царедворцы обнаружили бы там… ласковый укор? Наверное, в этом свитке содержались бы всего три предложения.

«Счастье — это добродетельное течение жизни «.

«Тоска, обида или печаль (по-гречески «плохое чувство» — «пафос») — это беспокойство сознания, отталкивающего здравый смысл. »

«Содержимое души, рождающее хорошие поступки — Добродетель«.

Возможно, конечно, Зенон еще посоветовал бы адресатам употреблять больше зеленых фиг и греться на солнце.
Не исключено, что Луций Анней Сенека и Гай Петроний Арбитр в ужасе скрылись бы из Рима, осознав, что их труды обернулись полной противоположностью первоначальному замыслу. И правление Нерона рухнуло бы гораздо раньше.

Ведь идол циников, самосохранение, писал Зенон — сам вышедший из циников — и то, что ему способствует, имеет лишь условную ценность, поскольку самосохранение не тождественно счастью, ибо счастье — плод добродетели.

Но неприхотливый Зенон из Китии, прославившийся в первую очередь как педагог, скончался за добрых три столетия до царствования Нерона — окруженный почетом и уважением сограждан. Наследник Македонского Антигон Донат при жизни воздвиг ему статую и наградил золотым венцом. Многие соотечественники Зенона уже в наше время вступали с философом в контакт, поскольку еще до недавнего он изображался на кипрской монете. Вероятно, знают о нем и молчаливые инопланетяне — именем Зенона назван кратер на Луне.

А между тем он совершенно не стремился к славе. Как и наставники римского золотого века, давшие имя Стойи честной интеллектуальной традиции, более не нуждавшейся в отрезвляющих письмах.


Комментирование закрыто.