Выборы в России и украинский вопрос: угрожающая повестка для Восточной Европы

Юрий Романенко, "Хвиля"

Украина Россия 5

Совсем немного осталось  до президентских выборов в  России. Очевидно, что они  будут этапными и для России, и для Украины. Наши обе страны заканчивают жить в постсоветском цикле. Ресурсы необходимые для существования политических режимов в Украине и России практически исчерпаны. Глобальный экономический кризис создал жесткие внешние рамки, детерминирующие экономическую и политическую ситуацию, которая становится очень взрывоопасной  для Киева и Москвы.

Россия 2012. Диспозиция в украинском контексте

Сегодняшняя РФ напоминает царскую Россию образца 1914г.: слабая несовременная армия, огромные внутренние противоречия, неэффективная власть, сырьевой характер экономики. Россию можно назвать «больным человеком Евразии», как ранее называли «больным человеком Европы» Оттоманскую империю в конце XIX – начале XX века.

Парадоксально, но факт — за сто лет Россия умудрилась пройти полный цикл трансформаций и к 2012 году выйти на такую же повестку, как и Российская империя накануне 1917 года: огромный разрыв в доходах между богатыми и бедными, наличие отдельной правящей касты с привилегиями, земельный вопрос, периферийный статус экономики и т.д. Даже внешне представители правящей элиты Росси напоминают своих предшественников, выполняющих схожие функции. Например, Дмитрий Медведев напоминает Николая Второго, а один из лидеров оппозиции — Алексей Навальный Александра Керенского.

Впрочем, это лирика, а реалии заключаются в том, что, как и Украина, спустя 20 лет после развала СССР, Россия стоит на перепутье. Модернизация де-факто провалена, политическая система не отвечает характеру общественных отношений, государственный аппарат тотально поражен коррупцией, на внешних периметрах формируется пул серьезных угроз и вызовов. Это создало радикальный контекст президентской кампании в России 2012 года.

Нет сомнений в том, что Путин ее выиграет, но есть сомнения, что Владимир Владимирович будет адекватен новым вызовам, обозначившимися перед его страной. Активизация протестной активности, которую мы наблюдали после парламентских выборов в Госдуму в декабре прошлого года, показывает, что российское общество начинает «разогреваться». Болотная площадь и последующие акции российской оппозиции обозначили реальный запрос на перемены. Эпоха имитационной политики подошла к концу.

Это напоминает ситуацию в Украине в 2001 году, когда пленки Мельниченко взорвали Украину и началась акция «Украина без Кучмы». Тогда мы тоже имели не очень хорошо организованные акции оппозиции, которые постепенно начали кристаллизироваться в мощный антикучмовский фронт, объединивший разнородные силы. С того момента и до сегодняшнего дня мы наблюдаем затянувшийся политический карнавал. Поэтому, украинцам глубоко понятна озабоченность московского обозревателя, который после акции на Садовом кольце констатировал: «Народу действительно по-прежнему много, но никто, кажется, не понимает, чего ждать и что делать после 4 марта. Два месяца, прошедшие с первых массовых протестов, были потрачены на креатив и веселье и ни на что больше. В декабре было весело, но декабрь как-то слишком затянулся». Уж кто-то, кто-то, а мы хорошо представляем, что может быть, когда декабрь затягивается на десяток с лишком лет (именно в декабре 2000 года в Украине началась акция «Украина без Кучмы» — прим. автора)

Однако, сегодня у России нет десяти лет, которые она может потратить на созерцание политического цирка. Если Владимир Владимирович не начнет резко менять курс, то его падение с трона — вопрос не такого уж далекого времени. Поскольку типология политических режимов в Украине и России схожая, то перечень задач, что необходимо решить Путину по целому ряду моментов совпадают с теми, что необходимо решить Путину по целому ряду моментов совпадают с теми, что сегодня столкнулся в Украине Янукович.

1. Удержание такой конфигурации власти, которая будет гарантировать доступ к ресурсам и их мобилизацию в случае острой необходимости.

2. Поскольку консенсус с олигархами строился на интересе, а интересы с ними сейчас расходятся или уже разошлись, то точкой опорой становится «Семья» и лично преданные люди (у Путина эту функцию выполняют коллеги по кооперативу «Озеро», чекисты и прочие силовики, лично завязанные на премьера). Концентрация и экономического ресурса в руках Семьи обеспечит более высокую эффективность его использования. Это приведет к конфликтам с олигархами. Борьбу с олигархами за выживание подавать как качественное изменение сути режима в рамках подготовки к выборам. (Олигархическая тема проявилась, как во время кампании Путина, так и в заявления Азарова и Януковича, которые видят в олигархах последний ресурс удержания власти)

3. Контроль над бюджетом, поскольку он становится главным источником обогащения в условиях сокращения внешних источников. Кроме того, отсечение от бюджета олигархов конкурентов приведет к их ослаблению.

4. Сглаживание конфликта с массой за счет перераспределения издержек на олигархов. На практике это будет означать, что власть будет пытаться практиковать новый виток популизма в формате раздачи льгот бюджетникам. Это мы наблюдаем сегодня и в Украине, и в России.

Глобальный контекст украино-российских отношений

Впрочем, есть одно существенное отличие. Россия, в отличие от Украины, является великой державой, играющую одну из ключевых ролей в международной систему. Глобальный кризис обострил противоречия, которые формируют повестку для глобальной войны. Кризисы столь большого масштаба всегда разрешались войной и наша ситуация не будет исключением. Как я ранее писал в статье «WWIII: Формирование нового мирового порядка, виртуальная реальность и как политически невозможное становится политически неизбежным»: «Война начинается не тогда, когда раздается вой сирен, а когда вызревает конфликт, где его субъекты признают насилие наиболее эффективным способом преодоления противоречий.

Цель любой войны – достижение таких условий мира, которые будут лучше предыдущего. Цели формируют средства. Средства формируют действия. Действия формируют результат.

В любой войне есть субъекты и объекты, которые становятся сферой приложения интересов противоборствующих сторон.

Ключевые стороны WWIII (World War III – Третьей мировой войны) – два противоборствующих конгломерата, которые представляют соединение транснациональных корпораций, национальных государств, международных политических, финансовых и прочих институтов. Они формируют блоки коалиций.

Первый конгломерат – западный. Определяющую роль играют США. Союзники США — ЕС, Япония, Южная Корея, Австралия, Индия, ряд стран Персидского залива, Закавказья, Центральной Азии и Африки. В него также входят международные организации и транснациональны корпорации, которые взаимно влияют на национальные государства.

Второй конгломерат — азиатский. Определяющая роль в нем за Китаем. КНР формирует пул своих союзников, к которым можно отнести Северную Корею, Иран, Пакистан, Мьянму, Северную Корею, Венесуэлу, Боливию, ряд африканских режимов.

Россия занимает промежуточное положение, которое напоминает маневрирование СССР накануне Второй мировой. Россия обладает двумя критически важными факторами: ядерными силами, способными изменить ход войны в любом направлении, и ресурсами, представляющими интерес для каждого из конгломератов. Поэтому позиция России решает принципиальный исход борьбы.

Внутри конгломератов есть противоречия, но они вторичны относительно базовых конфликтов, которые сформированы связанными между собой кризисами. Допускается переход второстепенных игроков из одного конгломерата в другой. Незыблемыми остаются только позиции ядра конгломератов.

Цели западного конгломерата – сохранить позиции гегемона в мировой системе.

Цели азиатского конгломерата – получить позиции гегемона в мировой системе.

Позиция гегемона – позиция технологического, экономического, организационного, культурного лидера, способного задавать стандарты и навязывать свою волю остальным субъектам мировой системы.

Борьба между конгломератами является глобальной и ведется на всех уровнях человеческой цивилизации: военно-политическом, экономическом, культурном, религиозном, виртуальном.

Как я уже указал выше, Россия занимается принципиально важную позицию. По своему экономическому потенциалу она вторична по отношению к западному и азиатскому конгломерату. Однако наличие у нее Стратегических ядерных сил и сырьевых ресурсов делает ее принципиально важной для каждого из противоборствующих игроков.

Условно говоря, экономический гигант Китай без России ноль. Его модернизация будет быстро оставлена перерезанием коммуникаций от рынков сырья и сбыта. Конфликты на Ближнем Востоке и в Африке уже делают такую угрозу явной. Китай понимает это, потому старается выстроить инфраструктуры доступа к необходимому сырью в Евразии. Отсюда такой интерес к Центральной Азии, России, Юго-Восточной Азии, Пакистану, Ирану.

В свою очередь, для западного конгломерата во главе с США принципиально важно не допустить Китай к ресурсам. Огромный потенциал китайской экономики в случае ее обеспеченности ресурсами превращает КНР в мир в самом себе. Надобность КНР в доступе к внешним рынкам резко уменьшиться, также как и количество ресурсов, которые западный конгломерат выкачивает из стран третьего мира для того, чтобы поддерживать высокие стандарты жизни. Как известно, имея менее 5% населения США, потребляют около 40% мировых ресурсов. Картина маслом.

Поэтому, Россия, как мировая кладовая (40% ресурсов) с 2% населения оказывается на перекрестии противоречащих интересов. При этом важно понимать, что время играет на Китай (Азия) и против США (Запад). Модернизация Китая постоянно усиливает его военно-технический потенциал, который между 2020-2030 годами может выйти на паритетный уровень с США. Отсюда спешка США и стоящих за ними сил, реализовать свое преимущество военно-политическом плане, которое сегодня просто чудовищно.

Это означает, что силовая развязка противоречий в той или иной форме произойдет в перспективе от двух до пяти лет. Чем дольше США будут откладывать окончательное решение, тем выше будет вероятность, что они со своими союзниками проиграют борьбу.

В этих условиях для глобальной повестки решение «русского вопроса» приобретает ключевое значение. Тот, кто склонит Россию на свою строну или выведет ее из Большой Игры выиграет все. Стратегически Сирия и Иран вторичны по отношению к России, но они имеют важное тактическое значение, поскольку сегодня выступают в качестве передовых фигур на шахматной доске, которые не дают возможность получить западному конгломерату критический перевес до начала следующей – «русской партии». Как пишет американский военный аналитик Томас Барнетт: «Ничто не сможет остановить разворачивающуюся динамику этой войны – ни Китай, ни ООН, ни стратегический «стержень» Пентагона в Восточной Азии, ни предстоящие президентские выборы, ни столь обсуждаемая усталость нашего народа от войны»

Из этого вытекает один очевидный вывод – экономика становится второстепенной по отношению к безопасности. Это было ярко проиллюстрировано войной в Ливии. Вы можете быть прекрасно обеспеченной ресурсами страной, но если вы не имеете возможности себя защитить, то вас помножат на ноль, несмотря на все публичные и тайные договоренности.

Цена и ценность Украины

В этом контексте украинский вопрос приобретает принципиально иное звучание, чем набившая оскомину связка «газ—труба-воровство — Европа—Севастополь-Крым-Таможенный союз».

В последние дни наблюдается очень интересная тенденция, которая показывает озабоченность российской стороны безопасностью. В последней статье Путина по внешней политике, а до этого в нескольких заявлениях высших руководителей РФ прозвучала тема ПРО. Эта тема резко выдвинулась на первый план после последней встречи Дмитрия Медведева с Обамой Очевидно, что пока Россия всеми силами строила Сколково, американцы сделали одну серьезную вещь — перевели ПРО из плоскости вероятности в плоскость реальности. Система уже существует, постоянно разрастается и дополняется новыми технологическими компонентами, нивелирующими влияние стратегических ядерных сил России.

В этих условиях Путин, по сути, оказался в положении человека, которому приставили к виску пистолет с взведенным курком. Как уже говорилось выше, российская элита имеет очень ограниченное время для того, чтобы адекватно ответить на такую угрозу. Адекватный ответ – это не строительство сотен и тысяч боеголовок, потому что на это нет времени. Предложения, которые озвучил Путин в своей последней статье о том, сколько они там собираются построить подводных лодок, ракет или еще чего-то, являются проигрышными по той же причине. Американцы, имеющие фору перед Россией и Китаем в сфере новейших вооружений, не будут сидеть и смотреть, как они сокращают эту фору до 2020 г.

Учитывая ситуацию, у Путина сегодня может быть только одна правильная стратегия – вхождение в близкий контакт с Европой, то есть угроза ее оккупации. Только давлением на западноевропейских союзников США можно будет удержать Вашингтон ОТ деструктивных действий в отношении России.

В этом плане очень важны территории, с которых это можно будет делать. Для этого нужна Украина. Не нужно думать, что это фантазии доморощенных провинциальных сумасшедших. Например, открываем последнюю книгу одного из ведущих американских специалистов по геополитике, руководителя Stratfor Джорджа Фридмана — «Следующие 10 лет». Там он дает очень обстоятельную картину, как изменятся геополитические ландшафты в ближайшее десятилетие. Страница 184: «Положение стран Балтии – другой вопрос. Эти страны подобны штуку, направленному в Санкт-Петербург, с которого американцы могут развернуть наступление. Санкт-Петербург – второй по численности населения город России. А от восточной границы Литвы до столицы Беларуси Минска — около 170 км». Фридман, правда, делает оговорку, что пока у США нет заинтересованности в такой агрессии.

Впрочем, факт остается фактом. Группировка ПРО на западных границах России разворачивается, военные базы в Польше и Румынии, корабли НАТО, оборудованные противоракетной системой «Иджис» все чаще заходят в Черное море.

Эти вызовы формируют у российского руководства совершенно другие требования к Украине. Сегодня в России уже никто не будет, как во времена Ельцина начинать утро с мыслями о том, что он сделал для Украины. Если российское руководство выйдет из анабиоза, то ему будет не просто нужна дружественная Украина, а союзник, который ГАРАНТИРОВАННО предоставит свою территорию для ударных группировок российской армии, развернутых на западном направлении.

Американцы прекрасно понимают, что Украина – это мясо, потому нас уже списали со счетов. Посмотрите реально, что делают сегодня американские дипломаты в Киеве и, скажем, на Ближнем Востоке. Там американская дипломатия активна: создаются правительства марионетки, накачиваются ресурсами оппозиционные или лояльные силы, создает соответствующий дискурс в медиа.

В Украине американцы занимают пассивно выжидательную позицию, поругивая Януковича за Тимошенко и Луценко и угрожая ввести санкции. Суть такой мотивации ясна – мы в любом случае потенциально серая зона, чья субъектность сегодня под большим вопросом. Потому нет особого смысла пытаться что-либо здесь выстроить, а, значит, не нужно выбрасывать на ветер ресурсы.

Рассмотрим три сценария развития ситуации:

А) Россия играет с Китаем. Украина дружественна России. Тогда ее будут бить по периметру, втягивая в различные конфликты в Центральной Азии, Закавказье, Дальнем Востоке и Украине. Учитывая наличие в Украине нескольких критических точек (Приднестровье, Крым, проблемы с Румынией) эскалация конфликтности в любой из них втягивает Россию со всеми вытекающими последствиями. Критично, что наличие у Украины инфраструктуры по созданию и наведению ракет (Южмаш, Хартрон), делают ее чрезвычайно значимой для любой из противоборствующих сторон.

Б) Россия играет с Китаем. Украина нейтральна. Вновь, для Москвы будет постоянным соблазном втянуть Украину в свою орбиту, чтобы отодвинуть периферию безопасности на запад. Потому что одной Беларуси будет недостаточно, чтобы создать угрозу на флангах натовской группировки. Наоборот, со стороны Запада в этом случае будет точно такая же игра на недопущение такой ситуации.

В) Россия играет на стороне США. Украина нейтральна или союзник. Основной вектор противостояния в Восточной Азии, Центральной Азии. Вариант на самом деле лучший для нас, поскольку для Запада минимизируется мотивация бить Россию через Украину. Но это значит, что Китай будет по России, что может породить волну беженцев, которая хлынет сюда. Потенциально Китай также может ударить по инфраструктуре Украины, которую Россия будет использовать для нужд ВПК.

Резюмируя вышесказанное:

По-сути, вырисовываются следующие контуры развития ситуации на ближайшие 5-8 лет. Сначала будет легкая война на условном на Западе (т.е. в Восточной Европе и Средиземноморье, Ближнем Востоке). Затем будет жесткая война на Востоке. Сценарий очень похож на сценарий 2 М.В. Тоже были конфликты на Западе, но основной фокус борьбы был на Востоке. Поменялись основные противостоящие пары (США-Германия, США-Китай), но Россия и в том, и в другом случае играла ключевую роль джокера, причем в 1945 даже сумела выйти на вторые позиции в мировой системе.

Сегодня же все вышеперечисленные варианты для России несут риски распада вследствие перенапряжения экономики, слабости армии и режима Путина, который будет сталкиваться с все большим количеством вызовов при все меньшем количестве ресурсов. Вопрос заключается в том, сможет ли Россия найти в себе силы склеиться через создание нового модернизационного режима (как это было после Октябрьской революции) или же она развалится на несколько частей.

Украине эта ситуация ничего не несет хорошего, поскольку оголяется периферия, которую существующий режим просто не сможет защитить. Это опять-таки создает угрозу превращения Украины в «серую зону», где на какое-то время воцарится хаос, о котором я говорил недавно в интервью

С этой точки зрения инициативы проектов строительства Северного и Южного потоков начинают играть совсем другими красками.

Если в Европе понимают угрозу дестабилизации восточнее границ Польши, то они уже сейчас готовятся смягчить риски, которые возникнут на пути транзита российского газа в случае дестабилизации Украины и Беларуси. Обратите внимание, что новые газопроводы начнут работать на полную мощность ближе к 2015-2017 годам, когда США достигнут пика своего военного превосходства.

Вся эта достаточно алармистская картинка совершенно очевидно формирует новый формат украино-российских отношений в 2012 году.

Лично у меня нет никаких сомнений, что после победы на президентских выборах Путин приложит максимальное количество усилий, чтобы усилить контроль над Украиной. Как вытекает из вышесказанного, от скорейшего решения украинского вопроса зависит цена выживания его собственного режима. Конечно же, Киев и Москва после выборов договорятся по поводу газа. Сегодня это нельзя сделать, поскольку переформатирование конфигурации власти в обеих столицах требует, чтобы новые газовые договора подписывали люди, которые будут их выполнять. Однако пора понять, что в отношениях Украины и России сегодня даже газ уже второстепенный вопрос в контексте кризиса мировой экономики и системы международных отношений.

Новая повестка вызывает новые требования со стороны России в отношении Украины, которые формирую новый характер конфликтности.

Фактически сегодняшняя конфликтность между Украиной и Россией прямо вытекает из схожих характеров политических режимов. В итоге в 2010-2011 годах конфликт между ними оказался даже более ожесточенным, чем это было при Ющенко – на том основании, что их интересы конкурируют. Проблема может быть решена в том случае, если частично убрать игроков, которые мешают установить русским контроль над активами в Украине. По мере того, как позиции русских будут укрепляться, конфликты между Киевом и Москвой будут ослабевать.

Собственно говоря, взлет Хорошковского можно рассматривать как запуск именно такого сценария. Украинская власть начинается структурироваться вокруг трех олигархических сверхгруппировок – Семьи, группы Хорошковского-Левочкина, Ахметова. Сейчас они разрывают остатки других групп, либо включают их в свою орбиту. Дальше начнется конфликт внутри троицы. Характер отношений между Большой Тройкой плюс интересы России плюс контригра США и Европы плюс углубление экономического кризиса будет определять характер политического процесса в Украине.

Очевидно, что у Януковича практически не осталось времени, чтобы определиться, на чьей стороне он будет играть. Дальнейшая укрепление власти в духе а-ля –Лукашенко, чревато ужесточением позиций Запада, что мы видим на примере усиления конфликта Беларуси с Евросоюзом. Как известно, вчера ЕС и Беларусь начали отзывать послов. Это вполне вписывается в логику усиления конфликтности в Восточной Европе, превращающейся в дальнейшем в линию фронта, что я описал выше.

Это будет подталкивать Януковича в сторону России или же Россия будет вынуждена искать механизмы ослабления действующего президента и появления здесь более лояльного режима. Сжатие времени будет заставлять все стороны делать поспешные решения, что резко увеличивает шансы на ошибку. Не забываем, что все это время Путин будет находиться под мощным прессом негативных факторов во внутренней и внешней политике. Это означает, что 2012-2013 годы будут критическими для Украины и России с точки зрения устойчивости существующих режимов. Пространства для маневра практически не осталось, особенно у Украины, которая ограничена ресурсно. С другой стороны, масштаб вызовов перед Россией больше, потому и угрозы масштабнее.

Таким образом, все проблемы и риски, которые игнорировались 20 лет, сегодня завязываются в одну петлю, все туже обвивающуюся вокруг режимов Януковича и Путина. Поэтому, спустя сто лет Украина и Россия вновь столкнулись с революционной повесткой дня.

Сто лет назад Питирим Сорокин писал о причинах гибели царского режима, что «падение режима – обычно результат не столько усилий революционеров, сколько бессилия и неспособности к созидательной работе самого режима». Сегодня можно смело сказать тоже самое о политических режимах в Украине и в России. В этих условиях определенно можно утверждать одно. Спустя десять лет, если Россия и Украина сохранятся как субъекты в нынешних территориальных формах, здесь будут другие политические режимы, иные политические акторы и принципиально отличающаяся повестка дня.

Автор является директором Центра политического анализа «Стратагема»




Комментирование закрыто.