Структурная теория коллективных идентичностей и проблемы России

Сергей Дацюк, для "Хвилі

сергей дацюк

Современная Россия культивирует принудительную, проблемную и внутренне противоречивую идентичность. Это дезориентирует россиян. Это разрушает мировой порядок. От этого страдают страны-соседи (Грузия, Украина). Это вводит в заблуждение остальной мир.

Структуры коллективной идентичности

Чтобы понять коллективную идентичность, нужно исследовать содержание ее идей, до и вне всяких балансов сил и социальных функций этих идей. Это было проделано в моей работе «За что воюет Россия?» Однако чтобы понять структуру коллективной идентичности, самих по себе идей недостаточно, нужны еще структурные представления.

В теории идентичности преобладающее внимание уделяется личностным идентичностям. Основные теории идентичности личности — «внутренней непрерывности и тождественности личности» Эрика Хомбургера Эриксона, «статусной модели идентичности» Джеймса Марсиа (Марша), процессного ценностно-волевого подхода Алана Ватермана (Уотермена), позиционного подхода Раймонда Фогельсона, интерсубъективного подхода Джорджа Герберта Мида и Эрвинга Гоффмана, когнитивного подхода с ориентационным различением Генри Теджфела и Джона Тернера, когнитивного подхода со структурным различением Глыниса Брейкуелла и т.д. Однако нас далее будет интересовать как раз теория коллективной идентичности, которой внимания уделяется намного меньше.

Основная проблема создания теории коллективной идентичности — выбор между примордиализмом и конструктивизмом. Примордиализм утверждает, что вначале есть общество, а потом у него возникает некоторая идентичность. Конструктивизм утверждает, что сообщества различаются и разделяются сообразно принятию тех или иных структурных компоновок содержания идентичности. Примордиализм исходит из генезисной точки зрения, то есть из того обстоятельства, что сначала появились народы, потом нации, а потом они задумались о собственных коллективных идентичностях. Однако из генезиса происхождения идентичности примордиализм делает неоправданный вывод, что так и далее будет.

В работе российских ученых П.Л. Крупкина в соавторстве с С.Д.Лебедевым «К сакральным основаниям локальных идентичностей в сегодняшней России: опыт структурного анализа» произведена попытка построить функционально-структурную модель коллективной идентичности с позиций примордиализма. Однако такой подход больше не соответствует кризисному содержанию нынешнего мира. Сегодня примордиализм умирает. Хотя все прежние содержания, привязки и уклады продолжают существовать, сам подход полагания их в основание больше не является адекватным.

С конструктивной точки зрения, сообщества возникают из конструируемых и постоянно реконструируемых идентичностей, а не наоборот. Из того факта, что ранее общество (нация) чаще всего совпадало с территорией и государством, не следует, что и далее так будет. Мы переживаем то самое время, после которого так больше не будет. Поэтому в основе теории идентичности должно лежать представление о таких процессах, связях и организованностях внутри коллективной идентичности, когда общности различаются по компоновке тех или иных структур содержания коллективной идентичности и установлению тех или иных отношений между ними.

Далее будет предпринято теоретическое исследование содержательных структур идентичности в сопоставлении с проблематизацией таких структур относительно современной коллективной идентичности в России. Причем примененный далее конструктивистский подход основан на позиции собственно формирующегося содержания коллективной идентичности, а не на личном восприятии наличной коллективной идентичности, как это очень часто бывает, когда исследователи личной идентичности берутся за исследование коллективной идентичности.

В этом смысле конструирование содержания коллективной идентичности понимается не как отнесение к той или иной группе (как личный выбор внешней уже наличной коллективной идентичности), а как создание содержания коллективной идентичности, которая лишь затем обретает свое оформление в обществе, то есть как бы формирует (вербует) себе социальную группу.

Такая вербовка некоторым содержанием коллективной идентичности себе социальной группы может быть свободной (автономной) и принудительной (гетерономной), как различал это Бенно Хюбнер. Причем, навязать гетерономные коллективные идентичности принудительно могут лишь государство и государственные СМИ. И сделано это может быть лишь внутри процесса архаизации, отхода от современного содержания идентичностей. То есть принудительные архаичные гетерономные коллективные идентичности неизбежно связаны с мыслительной установкой на примордиализм.

Современные же коллективные идентичности, особенно в процессе мирового кризиса, являются автономными, они связаны как с процессом личного самоопределения, так и с поиском новых коллективных идентификационных содержаний, непрерывно разрабатываемых интеллектуалами. Современные автономные коллективные идентичности не возникают ни сами по себе как некоторая данность, ни эволюционно внутри обывательского большинства, ни в принудительном виде от государства.

Современные автономные коллективные идентичности конструируются внутри дискурсивных практик авторским интеллектуальным действием, которое получает конвенциональную поддержку других интеллектуалов, толкующих и продвигающих их затем политикам и обывателям. Таким образом современная коллективная идентичность есть автономная социализация содержания коллективной идентичности, когда из структурного содержания обобщений (генерализации, хронотопии, сакрализации, сенсуализации, проспектуализации) возникает общность, отличающая себя от других общностей. То есть современные автономные коллективные идентичности неизбежно связаны с мыслительной установкой на конструктивизм — общность из обобщений, а не наоборот.

Процесс конструирования автономных коллективных идентичностей должен быть избавлен от любых предписаний и функций — не только государства, но и гражданского общества. Такое предписание (функция) для коллективной идентичности как «создавать духовные скрепы» государства или общества является разрушительным. Невозможно обнаружить смыслы и перспективы коллективной идентичности как «духовные скрепы» государства или общества, если само государство или общество разрушается и становится бессмысленным. Коллективная идентичность не является функцией ни государства, ин гражданского общества этого государства, как бы это ни грустно было признавать примордиалистам.

В таком понимании коллективная идентичность должна быть сконструирована в чистом пространстве обобщений, хронотопов, освящений, смыслов и перспектив, чтобы лишь затем сформировать свои, возможно новые, сообщества, государства или протогосударственные образования. Причем общим принципом конструирования коллективной идентичности внутри каждой содержательной структуры является некоторое отношение или равновесие. При разрушении такого отношения или равновесия, что называется ошибкой (отклонением от принципа), происходит постепенное разрушение соответствующего содержания коллективной идентичности.

В содержании коллективной идентичности можно выделить такие структуры (они же конструктивные порождающие идентичность процессы) — генерализация, хронотопия, сакрализация, сенсуализация, проспектуализация, секьюритизация.

Генерализация это кто такие «мы», то есть как и в каких представлениях коллективная общность себя обобщает.

Хронотопия (развивая из понимания М.Бахтина) есть концептуальное установление содержания взаимосвязи временных и пространственных отношений внутри содержания коллективной идентичности.

Сакрализация есть выведение содержания коллективной идентичности за пределы обыденности, в трансцендентность, избирательную архетипику, иррациональность, мистику, религиозность.

Сенсуализация это каковы смыслы внутри некоторой коллективной идентичности.

Проспектуализация это каковы перспективы внутри некоторой коллективной идентичности.

А секьюритизация это как и от кого некоторая коллективная идентичность может и должна быть защищена.

Все эти структуры пересекаются, у них есть много общего. Тем не менее, они все представляют собой принципиально различные структуры, которые создаются по разным принципам и относительно их существуют разные ошибки.

Наличие всех структур внутри идентичности называется идентификационной ориентацией, отсутствие хронотопии и/или секьюритизации внутри идентичности является частичной идентификационной дезориентацией, а отсутствие сенсуализации и/или проспектуализации и/или генерализации внутри идентичности является полной идентификационной дезориентацией.

Идентификационная редукция — это сведение всего богатого содержания коллективной идентичности к какой-либо одной структуре. В данном случае Россия осуществляет секьюритизационную редукцию коллективной идентичности. Это означает, что секьюритизации подчинена: частично — хронотопия и генерализация, и полностью — сенсуализация и проспектуализация.

 

Генерализация. В первой части мы уже разбирались с генерализацией, когда говорили о неравенстве представлений «Русский мир» и «большая российская цивилизация». Идея «русского мира» построена на квазисенсуальной и квазипроспектуальной секьюритизации России. Идея «большой российской цивилизации» построена на экзистенциальной секьюритизации России. «Мир» и «цивилизация» есть разные способы универсализации. «Мировая» универсализация есть всегда соответствующая своему времени интенсивность коннективности мира и духовного освоения всего мира. «Цивилизационная» универсализация есть использующая все, и прежде всего, архаичные (территориальные, архаико-ресурсные и т.п.) средства для этого.

Также о генерализации мы говорили, когда осуществляли критику российских подходов к современному миру — архаичного биполярного мира, упрощенного видения мирового баланса сил и политики ограниченного суверенитета. Все это входит в представления российской идентичности, структурно выделяемые как «генерализация».

К генерализации относятся все представления о государстве, обществе, корпорациях, церкви и о связях между ними. Генерализация это различные способы обобщения и соответствующие им разные общественные организации и институты.

Принцип генерализации — всякая генерализация стремится объять весь доступный мир, стать универсальной, и лишь в таком качестве она является наиболее мощной и долгосрочной. В этом смысле генерализация бывает позитивной (соответствующей принципу) и негативной (не соответствующей принципу).

Основная ошибка генерализации — принятие локальной генерализации за универсальную генерализацию, то есть установка на то, что своя локальная идентичность и есть всеобщая и универсальная.

С точки зрения генерализации, современные структурные изменения идентичности подвержены трем взаимосвязанным процессам: 1) непрерывная содержательная реконструкция идентичности; 2) изменение границ новых сообществ сообразно изменению структурного содержания их идентичностей; 3) изменение ориентации идентичности — с внутренней локальной самости и самобытности на внешнюю универсальную общность.

Ранее в истории у каждой цивилизации был самостоятельный выбор — можно было изолироваться от всего мира — как Китай, или провалиться в Темные века — как средневековая Европа. Теперь мир стал высококоннективным и взаимозависимым. Никакой из стран, не то что цивилизаций, мир не может позволить долговременную самобытность, изоляцию или архаизацию. Иначе говоря, сенсуализация и проспектуализация идентичности перестали быть внутренним делом какой-либо цивилизации. Идентичность в современном мире является договором на специализацию цивилизации в рамках общего дела человечества, которое имеет право отказать тому или иному способу специализации идентичности.

По большому счету, не бывает никакого «американского мира», «русского мира» или «китайского мира». Мир он как бы ничей и общий в одно и то же время. В этом смысле человечество в целом отказывает России в праве на архаизацию и изоляцию от мира. Мир скорее разрушит целостность России, чем позволит ей разрушать мировой порядок. Перед лицом опасности, которую представляет архаичная и защищающая свою архаичность России, даже ее атомное оружие не является преградой для универсализации ее идентичности. Принудительная ретроидентичность России неизбежно натолкнется на принудительную футуроидентичность всего мира.

Универсальная идентичность, проникая в каждую страну через структуры индивидуальных идентичностей, неизбежно вступает в противоречие с коллективной идентичностью страновых или цивилизационных объединений индивидуальных идентичностей, если они пытаются отстраниться от универсальной идентичности. В этом смысле современный мир изменился навсегда — коллективная идентичность страны или цивилизации стала публичным договором с человечеством, с целым миром планеты.

Принцип универсализации идентичности можно рассматривать также как составную часть принципа сенсуализации идентичности, так как всякий смысл является наиболее сильным лишь тогда, когда он оформлен через универсальную генерализацию.

 

Хронотопия. Развивая представление Бахтина о хронотопе как связи временных и пространственных отношений, мы вводим понятие хронотопии как процесса установления таких связей внутри идентичности. Есть пространственная хронотопия (оперирование пространством в идентичности) и временна́я хронотопия (оперирование временем в идентичности).

Принцип хронотопии — новые представления о времени и пространстве идентичности всегда предпочтительнее старых представлений. В этом смысле хронотопия бывает позитивной (соответствующей принципу) и негативной (не соответствующей принципу).

Основная ошибка хронотопии — реваншизм, то есть установка на возвращение лучших времен и возвращение утраченных территорий.

Во время всякого мирового кризиса, и тем более во время нынешнего, идентичность каждого человека нашего мира становится неопределенной, неустойчивой, быстро изменчивой, фрагментированной и зачастую внутренне противоречивой. То есть общее качество идентичности — ориентация своей самости во внешней реальности — снижается, и наступает дезориентация.

Можно по-разному реагировать на эту ситуацию, но есть две принципиально разные реакции (два подхода, они же два выхода или два перехода): 1) возвращение к архаичной устойчивой идентичности; 2) попытка изменять идентичность сообразно быстро меняющейся реальности.

Первый подход предполагает секьюритизацию идентичности, то есть сохранение имеющейся идентичности за счет усиления ее безопасности, включая средства политики, экономики, социальных отношений и культуры. Второй подход предполагает переориентацию содержания идентичности внутри общих процессов сенсуализации и проспектуализации. Такая переориентация включает два аспекта — переосмысление (ресенсуализацию) и изменение представлений о перспективе (репроспектуализацию). Ресенсуализация — это приведение в соответствие различных частей содержания идентичности, когда они не противоречат друг другу и понятны в контексте друг друга. Репроспектуализация — простраивание новых представлений о перспективе и связывания их с осмысленностью существования в настоящем.

Как бы нам психологически не хотелось этого осознавать, два выхода из состояния дезориентации — ретроориентация и футуроориентация — взаимно исключают друг друга. Ретроориентация неизбежно происходит путем секьюритизации идентичности, когда защищаются старые и проверенные смыслы и перспективы. Футуроориентация неизбежно связана с потерей безопасности, когда создаются новые смыслы и перспективы. Футурохронотопия опирается на ретрохронотопию, но не обуславливается ею.

Эти различия неизбежно связаны с установлением связи места и времени для генерализированной идентичности России. То есть современная идентичность России («русского мира» или «большой российской цивилизации»), с точки зрения хронотопии, это время и территория Российской империи и СССР. Именно к такой территории и таким временам апеллирует современная (путинская) российская идентичность. Такую хронотопию можно назвать ретрохронотопией.

Футурохронотопия является совершенно иной — это направленность идентичности на представления о будущем (образы будущего), включая топологическое содержания (территориальные и нетерриториальные). Детерриториализация будущего России является неизбежной. Сетевое представление о «русском мире» содержится внутри представлений российских интеллектуалов. Однако не эти представления стали основой принудительной идентичности России. За основу футурохронотопии были взяты представления о будущем из СССР.

Евразийство как смысл пространственной хронотопии российской идентичности является весьма противоречивым, поскольку отсылает нас к утопической хронотопии. Утопичность в том, что евразийство России является великодержавным, то есть содержит установку на доминирование России на континенте Евразии. Главенствовать на континенте Евразии Россия сможет, лишь поставив Европу и Китай в подчиненное положение. Даже в долгосрочной перспективе это маловероятно.

Оккупация Россией Крыма и война на Востоке Украины при поддержке России являются прямым следствием исторических реконструкций, альтернативной истории и политического реваншизма в России как смысла временно́й хронотопии российской идентичности. Иначе говоря, можно совершенно четко констатировать — в современной идентичности России используется исключительно ретрохронотопия с элементами архаичной футурохронотопии.

Мировой кризис, революция в Украине и война Украины с Россией принципиально изменяют возможность длить такую хронотопию внутри российской идентичности. Хронотопия идентичности в этой ситуации изменяется принципиально: 1) время перестает быть линейным, возникают диспозитивные времена; 2) пространство перестает быть территориальным, становится топологическим; 3) связь пространства и времени становится конструктивной (моделируемой) в новых концепциях, становящихся хронотопическими основаниями коллективной идентичности.

Общности коллективной идентичности теряют резидентность (Виктор Вахштейн), то есть привязку к территории и доминирование резидентов (аборигенов) над нерезидентами. Общности всяких коллективной идентичностей все больше формируются через коммуникацию, в том числе через социальные сети. Время в содержании коллективной идентичности становится диспозитивным (Владимир Никитин, Юрий Чудновский). Общности всяких коллективных идентичностей теряют с другими общностями синхронистичность как способ традиционной историко-новостной связности мира, происходит идентификационная рассинхронизация.

 

Сакрализация. Коллективная идентичность неизбежно вынуждена опираться на сакральное содержание. Здесь следует различать религиозную сакрализацию (собственно религию и ее ритуалы) и светскую сакрализацию (архетипы, мифы, символы, ритуалы нерелигиозной жизни).

Принцип сакрализации — содержание коллективной идентичности должно быть трансцендировано так, что архетипы, религия и мифы должны лишь подкреплять трансценденцию современных обобщений, хрононотопов, смыслов и перспектив. В этом смысле сакрализация бывает позитивной (соответствующей принципу) и негативной (не соответствующей принципу).

Первая ошибка сакрализации — религия фундаментализируется, а архаичным мифам и намеренным мистификациям придается доминирующее значение.

18 июля 2014 года Глава РПЦ патриарх Кирилл заявил «Становится ясно, что Святая Русь — это неумирающий духовно-нравственный идеал нашего народа, и выражением этого идеала, его доминантой является святость. Удивительно, но если задать такой простой вопрос: «А где еще святость была основным и главным идеалом жизни людей?» — речь идет не о монастырях, не о закрытых группах людей, посвятивших себя служению Богу, речь идет об огромном народе…»

Однако на практике святость руського народа достигается средствами фундаментализации и политического православия. Это достаточно подробно разобрано в моей работе «За что воюет Россия?» Здесь же нас будет интересовать так называемая светская сакрализация коллективной идентичности в России

Вторая ошибка сакрализации — демонизация иной коллективной идентичности, относительно которой отстраивается сакрализация своей коллективной идентичности.

Важнейшим средством порождения особого состояния сакрализации идентичности — мистифицированного сознания, актуализации коллективного бессознательного (особенно в части создания образа врага), иррационализации повседневности и обожествления власти — является массовое зомбирование через СМИ, которое было исследовано мной в работе «Зомбирование в России и как с этим жить дальше». Именно зомбирование позволяет массовому сознанию России верить в «распятие трехлетнего мальчика в Славянске украинскими силовиками», оно же вынуждает пленных сепаратистов в Украине отказываться есть, потому что их якобы продадут на органы. В этом смысле зомбирование в России направлено, прежде всего, на демонизацию украинской коллективной идентичности.

Содержанием коллективного бессознательного, сложно, практически невозможно управлять. Однако в ХХ веке было сделано открытия по возможности контроля над массовым сознание через ограниченное управление архетипами: поскольку массовая пропаганда не может искоренить те или иные нежелательные для власти архетипы, то она может актуализировать лишь нужные ей архетипы, тем самым уменьшая влияние ненужных власти архетипов. Суть зомбирования и состоит в актуализации нужных власти архетипов, в создании нужных интенций коллективного бессознательного. Именно поэтому в основе коллективной идентичности могут лежать не просто архетипы, а актуализированные массовой пропагандой архетипы, если в той иной общности процесс массовой пропаганды специально нацелен на принудительную идентичность.

Вторым средством светской сакрализации в России является мистификация и мифологизация истории, то есть актуализация в массовом порядке следующих взаимосвязанных явлений — политического реваншизма, мистификации истории профанация исторической науки, доминирования литературной альтернативной истории и т.д. Такой размах исторической мистификации является основой сакрализации самодержавной политики российской империи и политики ее продолжателя руководителя СССР Сталина.

В основе современной светской сакрализации России лежат три мифа — 1) исторические успехи у СССР были обусловлены имперской формой государства, а не социалистическим общественным устройством и марксистско-ленинской идеологией; 2) СССР победил во Второй мировой войне исключительно единолично; 3) Запад не победитель в Холодной, а виновник в проигрыше СССР в Холодной войне. Эти мифы не нуждаются в какой-либо аргументации, они закреплены на уровне мистифицированного и мифологизированного сознания с опорой на избирательные архетипы коллективного бессознательного (тут поработали российские специалисты по пропаганде).

Проблемы этих мифов настолько очевидны, что лишь массовое зомбирование через СМИ способно удерживать эти мифы. На простой вопрос — как можно отказаться от социализма и хотеть вернуть СССР — ни один россиянин не даст вразумительного ответа. Тем не менее, большинство из них уверены, что нужно вернуть все территории и былую мощь СССР России, но без возвращения социализма.

Сама попытка поставить проблему победителя во Второй мировой войне, россиянами воспринимается агрессивно. СССР по результатам Второй мировой войны получил серьезное влияние в Восточной Европе, которого оказалось недостаточно, чтобы сохранить его после поражения в Холодной войне. При этом США после Второй мировой войны получили влияние на весь остальной мир. Кроме того США также победил в Холодной войне. Собственно поэтому сакрализация исключительной победы СССР во Второй мировой войне имеет под собой лишь мистифицированное основание.

В проигрыше в Холодной войне виноват, прежде всего, сам СССР. И причина этого точно такая же, как и причина нынешнего поражения России в противостоянии с Западом — отказ от производства новых смыслов, их замена на старые смыслы, избыточно сакрализированные (мистифицированные и мифологизированные). Принципиальные преимущества в Холодной войне получил также и Китай, что сделало его мировым лидером, чего Россия в принципе признавать не хочет. Таким образом, пересмотр результатов Холодной войны тоже имеет мистифицированную природу — реально России угрожает именно Китай, а противостояние Россия ведет лишь с США.

Третья ошибка сакрализации — профанация как религиозных, так и светских элементов сакральности.

Светская сакрализация является наиболее эффективной лишь тогда, когда она опирается на новые современные обобщения, хронотопы, смыслы и перспективы; когда она апеллирует к свободно развивающемуся и достаточно интеллектуализированному общественному сознанию, а не коллективному бессознательному; когда она основана на адекватной, а не на мистифицированной истории; когда коллективное поведение основано на рациональных решениях, а не на истерии и агрессии; когда повседневность является отражением объективной реальности, а не параллельной реальности в СМИ.

Профанация сакральности коллективной идентичности неизбежно происходит, когда сакрализацию пытаются использовать внутри процессов избыточной секьюритизации, вовлекая в это обывательское большинство, как это будет показано дальше.

 

Сенсуализация. Внутри ретроимпериализации смысл коллективной идентичности России это территория, демографические и ископаемые ресурсы — традиционные ресурсы традиционных империй. Внутри фундаментализации православия смысл — отказ от секуляризации православия и возвращение имперского цезаропапизма. Внутри великодержавного евразийства смысл — царствование России на Евразийском континенте. Внутри культуртрегерского «Русского мира» смысл — сохранность русского языка и культуры. Внутри архаизации смысл — отказ от поиска инноваций и от новых содержательных перспектив, возвращение к традициям и подходам прошлого. Такая сенсуализация является негативной. Иначе говоря, эти смыслы в процессе мирового кризиса обречены на разрушение.

Принцип сенсуализации — мир непрерывно утрачивает смысл (особенно во время кризиса), поэтому возобновление смыслов внутри идентичности и порождение новых смыслов должно быть непрерывным. Сенсуализация бывает позитивной (соответствующей принципу) и негативной (не соответствующей принципу).

Основная ошибка сенсуализации — представление о том, что все смыслы уже существуют, их нужно лишь принудительно навязать обществу. Иначе говоря, это установка на принудительные гетерономные смыслы в ущерб автономным.

Идентичность «разделенного народа» однозначно проигрышна в смысле имперской сенсуализации. Смысл идентичности «разделенный народ» в возникновении активности (в действительности агрессивности и ненависти) в отношении тех государств, которые якобы разделяют этот народ. Такая идентичность означает, во-первых, неминуемую войну, во-вторых, в случае проигрыша войны фрустрацию и социальную депрессию.

Империя как смысл изжил себя в современной ситуации. Идентичность «собирания земель» Московии принципиально иная, нежели идентичность «разделенного народа» современной России. «Собирание земель» предполагает, что они как бы ничьи, и имперская сенсуальность такой идентичности положительна. Однако идентичность «разделенный народ» обязательно предполагает фрустрацию внутри идеи империи.

Когда «Русский мир» уравнивается с «разделенным народом», концепция «Русского мира» огосударствляется и территориализуется. А ведь концепция «Русского мира» задумывалась как сеть людей по всему миру, которые являются носителями русского языка и русской культуры. Если сеть «Русский мир» начнет претендовать на государственные автономии и выказывать территориальные притязания, против «Русского мира» по всему миру начнутся такие гонения на русских, что не оставят им никаких шансов к существованию. Архаизация «Русского мира» через огосударствление и территориализацию по сути разрушает его.

Точно так же фундаментализация и политизация православия в России не только разрушает его суть, но и делает невозможным его связь с нефундаментализированным и неполитическим православием в Украине и в других православных странах.

Что же касается архаизации как установки мышления на традицию и историю в ущерб инновациям, то сама по себе она является бессмысленной.

Ольга Михайлова в статье «Грабли русской архаизации» пишет: «Архаичные коды плюс культивация гиперидентичности – кратчайший путь к обессмысливанию. Потому что, по меткому замечанию Н. Лумана, «наибольшим потенциалом распредмечивания обладают понятия, чаще остальных используемые в самоописаниях». Частота использования может обеспечиваться во времени — повторением, в пространстве — тавтологией:

• Обращение к архаическим идентификационным маркерам – это вечное повторение, «вечное возвращение» во времени.

• Агрессивная культивация любых маркеров в настоящем — это постоянная тавтология, хождение по кругу уже не во времени, но в пространстве — смысловом и медийном…»

В ситуации мирового кризиса, когда разные сферы жизни быстрыми темпами теряют смысл, особенно значение приобретает смыслопроизводство. Старые смыслы в ситуации кризиса пока разрушаются быстрее, нежели появляются новые смыслы. Именно поэтому проблемная сенсуализация представляет собой главную угрозу для России.

 

Проспектуализация. Представления о перспективе являются отдельными и особыми. Эти представления подпитывают собой актуальные смыслы (сенсуализацию) и задают рамки будущего для хронотопии. Представления о перспективе также задают пределы для генерализации и секьюритизации.

Принцип проспектуализации — новые перспективы увеличивают свободу коллективной общности, старые перспективы сужают ее свободу. В этом смысле проспектуализация бывает позитивной (соответствующей принципу) и негативной (не соответствующей принципу).

Основная ошибка проспектуализации — выдавать старые перспективы за новые, то есть брать образы будущего из прошлого. Иначе говоря, это установка на откат перспективы.

Футурологичная проспектуализация связана с декларациями и манифестами, возникающими внутри революционных процессов. Если во времена устойчивого роста (развития) проспектуализация является прогрессисткой, то во времена кризиса проспектуализация неизбежно становится революционной. Революция в Украине стала маркером проспектуализации для России. Заявляя контрреволюционную позицию, реакционную позицию, реваншистскую позицию, вступив с революционной Украиной в войну, Россия разрушает проспектуализацию собственной современной идентичности.

Когда нынешняя российская власть говорит о российских космических идеях — об освоении Луны, Марса и других планет Солнечной системы — то это не совсем футурохронотопия. Это архаичная футурохронотопия, то есть это будущее из прошлого — представления о будущем советской космонавтики, цивилизационный проект Политбюро ЦК КПСС. Неважно, как мы к этому относимся. Важно, что это устаревшее будущее.

Проспектуализация является отдельной задачей идентичности. Оказывается для коллективной общности недостаточно иметь смысл настоящего, ибо в быстром мире он быстро разрушается. Проспектуализация это пространство воображения, концептуальные поля ориентации на будущее, на которых может играть коллективная общность, постоянно создавая новые смыслы и восполняя тем самым осмысленность самой коллективной общности. Сенсуализация и проспектуализация должны быть основой сакрализации, а не наоборот.

Следующая часть посвящена секьюритизации, и в ней же будет сформулировано общее понимание о коллективной идентичности.

Продолжение следует




Комментирование закрыто.