Как воевать с племенами, вооруженными современным оружием?

Мартин ван Кревельд

Афганистан американские солдаты

Мартин ван Кревельд известный во всем мире крупнейший военный аналитик, историк, стратег мирового масштаба, профессор военной истории, консультант Министерства обороны США. . Его работы «Трансформация войны», «Расцвет и упадок государства», «Американская загадка» являются примерами системной и нетривиальной аналитической работы. Представляем вашему вниманию его последнюю статью о качественных изменениях в ведении войны в начале 21 века.

Терра Америка публикует написанную специально для нашего портала рецензию знаменитого военного историка, профессора Иерусалимского университета (Израиль) Мартина ван Кревельда на популярную книгу офицера британской армии Эмили Симпсона[1] «Война с нуля».

Симпсон в течение нескольких лет служил в Южном Афганистане и прекрасно понимает всю сложность ведения войны против примитивных партизанских отрядов, вооруженных тем не менее отнюдь не примитивным оружием. Судя по последним данным из Афганистана, ситуация в этой стране остается безнадежной для всех позитивных ожиданий Запада ― так что пока эта предлагаемая ван Кревельдом искусная стратегия умного воздействия почти на микроатомном уровне, с учетом внутренних отношений различных племен, остается скорее проектной задачей, а не рабочей технологией.

* * *

У меня есть друг, недавно ушедший в отставку генерал Бундесвера, который в течение семи лет служил военным советником Ангелы Меркель. Однажды он сказал мне, что, по его опыту, политика гораздо опаснее войны. На войне, говорил он, в вас стреляют только с фронта. В политике же огня следует ожидать и из тыла тоже. Часто доходит до того, что вы перестаете понимать, кто враг, а кто друг.

Автор рассматриваемой книги ― бывший офицер британской армии, отслуживший в Афганистане не меньше трех сроков, согласен с моим другом. Объясняя, почему политика опаснее войны, он написал увлекательную работу, которая дает богатую пищу для размышлений.

Возвращаясь к британской истории — в основном автор черпает материал из нее ― в 1939 году, когда Британия вступила в войну, ее солдаты знали, что враг состоит из немецких солдат, к которым позже присоединились солдаты итальянские и японские. Именно с этими солдатами они будут бороться и пытаться убить.

То же самое было верно в 1956 году в Египте, в 1982 году на Фолклендских островах, и в 1991 и 2003 годах в Ираке. Во всех этих случаях всегда было две стороны, британцы и их враги. Поскольку обе стороны были одеты в форму, их было, как правило, легко отличить друг от друга.

Даже тот факт, что одна из сторон или обе сформировали коалицию с другими, не создавал серьезных проблем с идентификацией; до тех пор, пока соблюдались законы войны, отличить военных от гражданского населения также было нетрудно.

Опыт других современных армий был по большей части сходным. В Великую Отечественную войну русские солдаты воевали с немецкими и японскими. Американские солдаты сражались с немецкими, итальянскими и японскими. Позднее они также воевали с солдатами северокорейскими и иракскими. Индийские войска воевали с пакистанскими, израильские боролись с войсками различных арабских государств.

Идея о том, что на войне враг почти всегда состоит из одного противника (или коалиции противников), которого можно идентифицировать и с которым можно сражаться, восходит к девятнадцатому веку. И, хотя она никогда не высказывается там прямо, та же идея лежит и в основе трудов величайшего западного писателя о войне, Карла фон Клаузевица. В его знаменитом трактате «О войне» есть несколько страниц о том, что он называет «вооруженным народом», однако вся остальная книга написана с точки зрения одной регулярной армии, воюющей с другой.

Представьте себе, теперь, удивление молодого офицера, прибывшего в Афганистан в первый раз. Правительство, которое ему платит, приказало ему бороться с «Талибаном» ― название, кстати, означает «религиозные ученики» ― и освободить страну от их гнусного присутствия.

Но что такое этот «Талибан»?

Существует ли такая организация в том же смысле, в каком существуют, скажем, британская, русская и другие армии? И предполагая, что она все-таки существует, то, учитывая, что ее члены обычно не носят военную форму, возникает вопрос, как с ней бороться?

Когда проходит первый шок, наш молодой офицер быстро обнаруживает, что все гораздо сложнее, чем он думал. «Талибан», возможно, действительно существует. Тем не менее, его члены не образуют единой организации. Они также не подчиняются приказам одного президента, премьер-министра или главнокомандующего. Вместо этого они состоят из большого числа племенных групп, каждая со своим собственным вождем.

Некоторые группы большие, другие маленькие. Некоторые из них, связанные с «Талибаном» на более или менее постоянной основе, образуют ядро  афганского сопротивления иностранным войскам, которые, с их точки зрения, вторглись в их страну. Другие присоединяются к этому сопротивлению тогда и только до тех пор, пока считают нужным.

Многие группы связаны друг с другом сложным образом. Совсем не обязательно придерживаясь своей стороны, многие готовы брать деньги или другие блага ― особенно оружие ― за переход на другую. Когда они воюют, то носят военную форму лишь тогда, когда им это выгодно. В результате, их трудно отличить от гражданского населения, которое иностранцы должны защищать.

К тому же, в стране, где нет централизованной полиции, для многих жителей носить оружие ― это нечто само собой разумеющееся. Еще больше сложностей добавляет тот факт, что часто жители стреляют не только в иностранцев, но друг в друга тоже. В таких условиях традиционная терминология войны ― наступление, отступление, фронт, тыл, линии коммуникаций и тому подобное ― просто не имеет смысла, за исключением, пожалуй, чисто тактического уровня.

Но важнее всего то, что война перестает быть продолжением политики другими средствами, как писал Клаузевиц. Вместо того, чтобы люди наверху принимали все имеющие значение политические решения, как это всегда было, политика расширяется вниз по цепочке командования до самого ее низа.

Война и политика часто становятся одним и тем же. Результатом является создание того, что другие авторы иногда называют «стратегическими капралом». Или стратегическим младшим офицером, если на то пошло.

Каждый раз, когда капрал, или младший офицер, предлагает воевать с членами племени А, он (редко, по правде говоря, она) должен принимать во внимание влияние этого решения, положительное или отрицательное, на членов племен Б, В и Г. То же самое относится и к случаю, если он решит не воевать. Впечатлит ли их это? Оттолкнет ли их это? Сохранят ли они верность? Толкнет их это от дружбы к вражде, или наоборот?

Кроме того, влияние на гражданское население, если допустить, что такая вещь действительно существует, также должно быть рассмотрено. Отнюдь не являясь однородным, это население само состоит из множества групп, которые часто отделены друг от друга выраженными культурными и языковыми различиями. Все эти факторы взаимодействуют. Все они постоянно меняются как безумный калейдоскоп. Тем не менее, характер изменений, направление, в котором они движутся, и то, что может быть сделано (если это вообще возможно), чтобы подтолкнуть их в правильном направлении, в состоянии понять только тот, кто знает страну, ее жителей и ее культуру, как свои пять пальцев.

Как отмечает сам автор, многое из этого не ново. На самом деле, любой, кто хоть раз пытался вести войну против, и среди, досовременного племенного общества, сталкивался с аналогичными проблемами. Разница, которую капитан Симпсон обходит молчанием, состоит в том, что в прежние времена такие племена были вооружены лишь древним оружием, которое они произвели сами или смогли приобрести у других.

Как выразился в начале двадцатого века британский автор Хилэр Беллок, «на каждый вопрос есть четкий ответ: / у нас есть «максим», у них его нет».

С тех пор все изменилось. Как обнаружил в Афганистане СССР, в наше время племена часто снабжены самым лучшим оружием. Часть него они захватывают. Часть они получают от иностранных держав, а часть покупают в обмен на такие товары, как (в Афганистане) опиум. Они могут быть не в состоянии заполучить или управлять наиболее мощным оружием, таким, как самолеты, танки (кроме немногих захваченных), артиллерия, и так далее. Однако, судя по их способности бороться и даже побеждать в итоге, они, кажется, в нем и не нуждаются.

Предоставляя из первых рук описание этих и других проблем, влияющих на войну в Афганистане, капитан (в отставке) Симпсон оказал всем нам большую услугу. К сожалению, как и почти всем остальным, кто занимался этим вопросом, ему лучше удается анализ проблем, чем рекомендации мер по их решению.

В конце концов, все, что он может сделать, это говорить ― я не хочу сказать, болтать ― про «этос», «видение» и «уверенность». Тем более жаль, потому что мир меняется.

Даже если отбросить Сирию, где армия президента Асада в настоящее время сражается с целым рядом различных ополчений, Афганистан вряд ли будет последней страной, где современные вооруженные силы противостоят аморфному врагу, сильно отличающемуся от них.

Некоторые авторы даже считают, что вооруженная борьба, во многом похожая на происходящую в Афганистане, может скоро разразиться во многих городах по всему миру. Один из этих авторов, известный австралийский эксперт по борьбе с повстанцами Дэвид Килкаллен, предоставил для книги рекламную аннотацию непосредственно на обложке. Таким образом, выводы капитана Симпсона имеют следствия, выходящие далеко за пределы Афганистана.

Это пугающие выводы. Но те, кто, закрывая на них глаза, прячут свои головы в песок, скорее всего, в итоге получат ногой по заднице.



[1] War from Ground Up: Twenty-first century Combat as Politics (Crisis in the World Politics)/Emilie Simpson/Oxford University Press, 2012.

Источник: Terra America

Изображение: U.S. Army/1st Lt. Yau-liong Tsa




21 комментарий

  1. Армия не просто доброе слово, а очень быстрое дело.
    Так мы выигрывали все войны.
    Пока противник рисует карту наступления, мы меняем ландшафты, причём вручную.
    Когда приходит время атаки, противник теряется на незнакомой местности, и приходит в полную небоеготовность.

    В этом смысл! В этом наша стратегия! (С)

    • То, что Вы написали — неприменимо против народа-войска.

      • пауза…
        принять фразу из кф ДМБ за чистую монету)))

        а с народом воевать всегда можно.
        принцип разделяй и властвуй — ни кто не отменял.
        главное правильно составить график когда это плямя будет «любимой женой», а когда в отелло поиграть.
        и остальным сказать — вот я хотел этот подарок тебе дать, а она отняла — а нука отомсти))))

        • Если у них — народ-войско, а у вас — толпа потребителей, то не поможет (как не помогло римлянам, персам, китайцам и т.д.). Кроме варианта применения биологического оружия (вирусы, способные распознавать цель на уровне ДНК).

        • нет. какое время такой и народ.
          точнее когда нужно появятся и герои.
          и это давно подтверждено.
          сейчас утрировано обрисую
          тем более 1 колхозу нужно дать больше выходных, другому топлива без ндса, третьим школу.
          те. да они все с оружием, но если выполнить некоторые мелочи, то с оружием будут бегать меньше.
          а если провести правильно пропаганду — то с них можно сделать либо дружжинников, либо выставить редкими сволочами и натравливать всех остальных на 1 — 2 племя.
          вспомните, как у нас было с партизанами.
          не все ж как в фильмах

          • «Когда нужно появятся и герои». Герои появляются у нации, а не у толпы. У стада может появиться только вор или бандит.

          • не согласен.
            в любой группе лиц есть индивидуумы с разными качествами характера.
            есть те кто лидер постоянно, есть те кто становится лидером по «неволе».
            это обычная психология.
            я б на Вашем месте глубо б задумался б на таком аспекте не как нация ( в любой нации полно и героев и уродов),
            а уровень правильного гражданского воспитания в социуме.
            а ля 10 универсальных заповедей. хотя есть нации, которые прекрасно живут без них, но при этом не являются монстрами.
            так чтоб, я б для нашего времени термин нация использовал бы все меньше и меньше

          • Почему только у нации? Потому что героя определяет желание умереть в борьбе за свой народ. Много таких желающих в масштабах всей Украины?

          • krem-zagara! Все очень просто: есть нация — есть национальные герои, нет — значит, есть герои для конкретной группы. Про «уровень гражданского воспитания» можно говорить только тогда, когда есть и эффективное государство, и сформировавшаяся нация. Кстати, лидер — это не всегда герой. «Я б для нашего времени термин нация использовал бы все меньше и меньше». А вот политология говорит о другом 🙂

          • почему герой должен умереть за свой народ?
            экая глупость.
            Хорошо, не будем брать Прометея.
            Давайте возьмем Спартака — кто скажет что он не герой?
            Но боролся он не за нацию, а за взгяды которые ему привили воспитанием родители и окружающие.
            аналогичных персонажей в истории достаточно много.
            как и тех, кто боролся против своей нации и при этом тоже были героями.

          • krem-zagara! Ну вот как с Вами говорить, если Вы не понимаете очевидного? Герой — это тот, кто совершает подвиг (часто гибнет при этом) ради своего народа (семьи, клана, группы). Такое поведение становится идеалом, образцом для подражания. Все остальное — болтовня, вызванная деформацией сознания обществом потребления.

      • Стратегия против народа — войска давно изобретена.Это химическое оружие. Бактериологическое оружие. Тактическое ядерное оружие. Просто сейчас никто не воюет столь варварским способом. Но в случае необходимости пустыня наступит очень быстро.

  2. Бедные, бедные американцы…

  3. «Как воевать с племенами, вооруженными современным оружием?» Ха, те же самые вопросы задавали римляне при поздней империи… Результат известен.

  4. В 1931 році ці проблеми докладно розглянув М.А.Дробов в книзі «Малая война — партизанство и диверсии».

    • или более широко рассмотрено у Триандафилова «О расширении базиса войны» — если найдете сию книгу

  5. Нужно изобрести следующий уровень персональных вооружений, причем настолько технологичный, чтобы примитивные племена не могли его использовать. И над этим уже работают.
    Через несколько десятилетий армию будут комплектовать экзоскелетами и боевыми роботами. Солдат в экзоскелете может нести тяжелую броню, весом от сотни килограмм и выше, закрывающую все тело. Такая защита сделает его неуязвимым для обычного стрелкового оружия (бронежилеты дают лишь частичную защиту жизненно важных органов). Боевой робот и вовсе исключает опасность для солдата, который может сидеть в бункере за десятки километров от места боевых действий и управлять роботом дистанционно.
    Такие технологии недоступны для примитивных племен. Они требуют сложных навыков управления и обслуживания. Так что талибы в пролете. Религиозным фанатизмом науку не заменить.

    • «Через несколько десятилетий армию будут комплектовать экзоскелетами и боевыми роботами». Не будут из-за замедления темпов НТП.

      • Surok пишет:

        Будут, экзоскелеты уже в опытных вариантах опробывают

        • От опытных образцов до МАССОВОГО производства — пропасть. Точно так же, как от полетов зондов к Марсу до обустройства там полноценной станции с человеческим населением. Да и вообще — слишком дорого. Молодые здоровые ребята всегда будут куда дешевле.

          • Surok пишет:

            В том то и дело, что в наше время не пропасть. Достаточно посмотреть как быстро изменяются роботы ДАПРы