Почему Ленин и Троцкий утопили русский флот

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

 


 

Эсминец «Фидониси»

Эсминец «Фидониси» покачивался на волнах в лучах заходящего солнца. С расстояния четырех кабельтовых промазать было невозможно. Торпеда скользнула в воду, секунды ожидания и миноносец буквально разорвался пополам, словно распираемый неведомой страшной силой. Его корма и нос приподнялись отдельно друг от друга и, перевернувшись на правый борт, скрылись в морской воде.

Гибель «Фидониси» послужила сигналом для уничтожения других кораблей. Топили их на славу. Одним открытием кингстонов дело не ограничилось. Столь примитивно затопленный корабль можно легко поднять, откачать воду и снова ввести в строй. А пролежи он на дне небольшой срок, так и повреждения судна будут минимальными! Здесь все было основательнее.  Специальные команды закладывали подрывные патроны в машинные отделения, открывали кингстоны и клинкеты и даже отдраивали иллюминаторы. Со слезами на глазах, с не проходящим комком в горле. Сделав свое дело, молча прыгали в шлюпку, отгребали подальше и смотрели, смотрели, смотрели…

Один за другим уничтожаемые русскими моряками, шли на дно Цемесской бухты русские эсминцы-новики «Гаджи-бей», «Калиакрия», «Пронзительный», «Лейтенант Шестаков», «Капитан-лейтенант Баранов». Ушли под воду миноносцы «Сметливый» и «Стремительный». Всего двенадцать кораблей.

Теперь можно было сделать самое главное. Над водой еще возвышалась колоссальная громада линкора «Свободная Россия». Эсминец «Керчь» подошел к кораблю и дал залп из двух торпед. Его командир старший лейтенант Владимир Кукель молча смотрел, как торпеды поражают красу и гордость русского Черноморского флота. Первая взорвалась под кораблем, вторая прошла мимо. Для такого гиганта одно попадание было совсем не существенно. Корабль стоял над водой как ни в чем не бывало. Лишь столб черного дыма поднялся над его боевой рубкой. Пришлось выпустить третью торпеду, но даже после этого корабль не только остался на плаву, но даже не накренился. Потом взорвалась четвертая торпеда, но линкор «Свободная Россия» был сделан так великолепно, что и после этого он по-прежнему держался на поверхности воды!

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

Чёрное море, Линкор «Свободная Россия»

Кукель не верил своим глазам — судно явно не хотело тонуть и боролось за жизнь всеми возможными средствами. Следующая, пятая торпеда, выпущенная в середину его корпуса, внезапно повернула на обратный курс и понеслась к самому эсминцу! Но, увы, линкор был обречен, и шестая торпеда завершила дело. Раздался страшный взрыв. Столб бело-черного дыма поднялся выше мачт и закрыл своим основанием почти весь корабль. Когда дым несколько рассеялся, глазам моряков представилась ужасная картина: броня с обоих бортов отвалилась и в корабле появилась огромная просвечивающая насквозь брешь. Прошло еще пару минут, и линкор стал медленно крениться на правый борт. Спустя еще несколько минут корабль перевернулся вверх килем. И застонал, как тонущий человек. Срывающиеся со своих оснований, огромные трехорудийные 12-дюймовые башни скатывались по палубе «Свободной России» в воду, круша и сминая все на своем пути, поднимая огромные столбы воды и фонтаны брызг. Примерно через полчаса корпус линкора скрылся под водой.

Теперь настала очередь и самого эсминца «Керчь». Около 10 часов вечера 18 июня 1918 года в эфир ушла последняя радиограмма: «Всем. Погиб, уничтожив часть судов Черноморского флота, которые предпочли гибель — позорной сдаче Германии».

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

Эсминец «Керчь»

Русский Черноморский флот перестал существовать. «Свободная Россия» пошла на дно…

Две точки опоры существует у любого государе! ваз Одной ногой — армией — оно опирается о сушу, другой военным флотом — крепко стоит на морях и океанах. И две эти ее опоры совсем неравнозначны. Сухопутная армия, даже в пух и прах разбитая, восстанавливается быстро. Подрастает новое поколение, пороху не нюхавшее, остается только их вооружить и в форму одеть. Дело это затратное, но всем странам, на рои, сверхдержав претендующим, всегда оказывалось по карману. А вот гонка морских вооружений по стоимости ни в какое сравнение с гонкой вооружений сухопутных не идет. Взять и разом отстроить новый флот не под силу ни одной державе. Поэтому разгром сухопутной армии это поражение, а уничтожение флота — КАТАСТРОФА.

После прерывания легитимности русской власти, уничтожения основных претендентов на трон следующей задачей англичан становилось уничтожение нашего флота. Только после этого можно было считать успешно осуществленным ликвидацию конкурирующей с британцами Российской империи. Для этого использовались все доступные средства: давление на большевистское руководство, прямое военное уничтожение, «сотрудничество» с белогвардейцами. Будем справедливы: свою цель «союзники» упорно преследовали в течение всей русской смуты. И — воплотили свои замыслы в жизнь. По сравнению с довоенным периодом Россия оказалась практически без флота. Пройдут тяжелые годы коллективизации, минуют страшные военные годы, и Советский Союз создаст мощный океанский флот. Чтобы во второй раз за одно столетие он был «обнулен» ловкими действиями политиканов. За время перестройки и последовавшего за ней ельцинского хаоса будут сданы на металлолом практически достроенный авианосец и распилены подводные лодки самых новейших серий. Вы удивлены? Не стоит, все это уже было в нашей истории в 1918 году. Просто мы это хорошенько забыли…

Потерпев поражение в Русско-японской войне 1905-1906 годов, потеряв в неудачных морских сражениях весь цвет русского флота, правительство Николая II разработало большую судостроительную программу. Она эта русская программа действий, пришлась на период общего рывка мировой «морской» гонки вооружений. Последним словом тогдашней военно-морской науки стали усовершенствованные линейные корабли (линкоры). Их стали называть дредноутами. Свое название, ставшее нарицательным, они получили от «пилотного» английского корабля под названием «Дредноут» («Неустрашимый»), построенного в 1905-1906 годах. Созданные по последнему слову науки и техники, эти суда были более живучи и непотопляемы. Огромные, приземистые корабли с пушками очень большого калибра становились весомыми аргументами в будущей мировой схватке. Дредноуты стали строить опережающими темпами во флотах всех соперничающих держав. Стоимость таких кораблей, количество стали и брони, расходуемое на производство этих монстров, были просто умопомрачительны. Именно дредноуты являлись олицетворением мощи государства и его веса на международной арене. Бронированные дорогостоящие гиганты, «пожиратели бюджетов» служили показателем его финансового благополучия, экономического расцвета, уровня развития науки, техники и промышленности. Но мало того, развитие самих бронированных монстров шло так быстро, что через пять лет вопрос стоял уже о выпуске «сверхдредноутов», вдвое превосходящих прежние дредноуты…

Россия начала строительство дредноутов позднее других держав, поэтому на начало мировой войны в строю не было еще ни одного корабля. Но на разных стадиях постройки их было двенадцать. В 1917 году последние из русских дредноутов должны были встать в строй. Судьба распорядилась иначе. К концу Гражданской войны в России их осталось всего четыре, и из них лишь три в жалком, но боеспособном состоянии. Снимем шапки, вспомним погибшие русские корабли и зададим один резонный вопрос: а с чего это вдруг напал на них такой мор? Разве проиграл русский флот генеральное морское сражение, такое как Цусима в Русско-японской войне? Нет, не проиграл. Просто потому, что такого сражения для нашего флота в Первой мировой войне не было. Откуда же такие большие потери?

Ни один из русских кораблей-титанов не погиб в бою, как и подобает настоящему военному судну. Все они стали жертвами случившейся в России смуты. Самые новейшие и мощнейшие корабли-сверхдредноуты «Измаил», «Кинбурн», «Бородино» и «Наварим» так и не «родились», будучи ликвидированными еще в «утробе» судоверфи. А какими красавцами они должны были стать! На них предполагалось установить наиболее мощное по тем временам артиллерийское и зенитное вооружение. Но не получилось. И не стоит винить в гибели кораблей одних только большевиков. Ликвидацию флота начало еще Временное правительство. Летом 1916 года морское министерство надеялось на ввод первенца серии «Измаила» в строй осенью следующего, то есть 1917 года. Но как только монархия в России пала, правительство «новой свободной России» сразу перенеслосрок готовности башен «Измаила» на конец 1919 года, а остальных кораблей — на 1920-й.

«Севастополь», «Полтава», «Петропавловск», «Пинут», «Измаил», «Кинбурн», «Бородино», «Наварим», «Императрица Мария», «Императрица Екатерина Великая», «Император Александр III», «Император Николай I»

Затем деньги от правительства Керенского перестали поступать совсем. Большевикам боевые корабли были нужны еще меньше, чем «временщикам». Постановлением от 19 июля 1922 года недостроенных мастодонтов исключили из списков флота, а затем постановлением Госплана в мае следующего года разрешили их продажу за границу. Корабли приобрела «в целом виде» германская фирма «Альфред Кубац», чтобы уже в своих доках разрезать на металл…

Остальные русские дредноуты были ликвидированы с использованием целого арсенала политических средств. Предательство, подкуп, ложь, клевета — всему этому нашлось место в короткой истории уничтожения наших кораблей. Но точно также в этой короткой эпопее нашлись и герои, положившие свою жизнь за русский флот!

Но все по порядку. Основные силы наших кораблей перед Первой мировой войной были сосредоточены в Балтийском и Черном море. На первом этапе войны русский флот в Балтийском море получил чисто оборонительную задачу защиты Рижского и Ботнического заливов от вторжения противника.

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

Линкор «Севастополь» — первый отечественный дредноут

В 1915 году с появлением в своих рядах дредноутов «Севастополь», «Полтава», «Петропавловск» и «Гангуг» русский флот уже мог вести себя активнее, но он был прочно «закупорен» германцами в своих водах. Однако в связи с немецким наступлением его действия становились более напряженными: корабли стали поддерживать сухопутные войска. В 1916 году на коммуникациях противника появились семь наших новых подводных лодок типа «Барс», а также английские субмарины, присланные британскими «союзниками». Осенью немецкие корабли попытались прорваться в Финский залив и потеряли на нашем минном заграждении 7 (!) новейших миноносцев. Наши потери составили 2 эскадренных миноносца и 1 подводную лодку. Как видим, до начала русской смуты никаких катастрофических поражений русский Балтийский флот не понес. Свои задачи он выполнял, а потери немцев при этом даже превосходили наши.

1917 год должен был стать годом нашего наступления. Но революции этого года направили события совсем в другое русло. Общее разложение вооруженных сил в большой степени коснулось и флотского организма. Дисциплина и боеспособность судов теперь оставляли желать много лучшего. За время правления Керенского и компании матросы превратились из боевой силы в толпу люмпенов, ни за что не желающих рисковать своей шкурой в настоящем бою. Героической гибели они предпочитали расправы над собственными офицерами. Процесс разложения зашел так далеко, что в октябре 1917, в момент захвата немцами Моонзундских островов, экипажи просто боялись выходить в море. Так, команда заградителя «Припять» отказалась заминировать пролив Соэлозунд. Судовой комитет не дал своего одобрения на эту операцию, так как мины пришлось бы ставить в пределах дальности действия корабельной артиллерии противника, а это «слишком опасно». Другие революционные суда просто позорно бежали от противника либо отказывались покидать стоянку под забавным предлогом, что «там стреляют».

И все же русский флот огрызался: в результате захвата Моонзундских островов немцы потеряли эсминцы S-64, Т-54, Т-56 и Т-66, патрульные суда «Альтаир», «Дельфин», «Гутейль», «Глюкштадт» и тральщик М-31. Русский флот потерял броненосец «Слава» и эсминец «Гром». Снова мы видим интересную картину: даже в период бурною разложения дисциплины и резкого упадка боеспособности русский флот наносил противнику ощутимые потери.

Затем эстафету разложения русского флота у Временного правительства подхватили большевики. 29 января 1918 года Совет народных комиссаров издал декрет о роспуске царского флота и организации флота социалистического. Строительство «нового» Ленин совершенно справедливо начинал с полного разрушения «старого». Но если в сухопутной армии это означало всеобщую демобилизацию, то па флоте основным следствием ленинского решения стало массовое увольнение с кораблей кадровых офицеров, как силы заведомо контрреволюционной. А на корабле роль офицера несравнимо важнее. Если сухопутная армия, доведенная большевистской пропагандой до ручки, подменялась новыми отрядами Красной гвардии и худо-бедно могла попытаться удержать фронт, то на море ситуация была на порядок хуже. Флот, лишенный офицеров, совершенно не мог воевать, а заменить его другим, «красным» флотом было невозможно. Дело даже не в том, что орущей матросней более некому было командовать, просто для стрельбы из орудий сверхмощного дредноута требуется знание множества сложных дисциплин. Па глазок на расстояние десятков километров не стреляют. Ушли специалисты — корабли превратились просто в плавучие казармы и перестали быть боевыми единицами. Офицеры массами увольнялись. Списав их на берег, большевики сразу вывели Балтийский флот из игры и приковали его к пирсам портов. И именно в этот момент начали происходить с Балтийским флотом «странные» вещи. Ленин и Троцкий отдали приказ… Балтийский флот уничтожить…

Произошло это следующим образом. Очередным этапом трагедии русского флота стало подписание Брестского мира.

Статья № 5 кабального договора гласила следующее:

«Россия незамедлительно обязуется произвести полную демобилизацию своей армии, включая и войсковые части, ВНОВЬ образованные ее теперешним правительством. Кроме того, свои военные суда Россия либо переведет в русские порты и оставит там до заключения всеобщего мира, либо немедленно разоружит. Военные суда государств, пребывающих и далее в состоянии войны с державами четверного союза, поскольку эти суда находятся в сфере власти России, приравниваются к русским военным судам…»

Вроде бы ничего страшного. Надо перевести флот в русские порты — переведем, отчего же нет. Но так кажется только на первый взгляд. Снова вступает в дело флотская специфика.

Во-первых, корабли плавают но воде, во-вторых, пристать к берегу они могут только в строго отведенных для этого местах. Количество таких мест невероятно мало и называется портами. Но для стоянок целого флота, включающего огромные суперсовременные дредноуты, подходит и не каждый порт. В результате, подписав Брестский мир, никто не удосужился посмотреть, а куда, в какие русские порты корабли можно перебазировать.

Собственно говоря, и раньше количество стоянок русского флота на Балтике было минимально: Ревель (Таллин), Гельсингфорс (Хельсинки) и Кронштадт. Все, больше нигде не было соответствующей инфраструктуры, должной глубины и других вещей, необходимых для размещения кораблей. Подписав Брестский мир, Россия признавала независимость Финляндии и отторжение Эстонии. Следовательно, для базирования Балтийского флота оставался только один русский порт— Кронштадт. Начались скитания русских кораблей. Сначала немцы заняли Ревель. Часть флота, расположенная там, перебазировалась в Гельсингфорс, пройдя сквозь льды. По нахождение в финской столице проблемы не решало, а лишь откладывало ее решение на пару недель. Финляндия ведь тоже стала независимой. К тому же именно в этот момент немцы откликнулись на просьбу «белого» финского правительства, оказав ему помощь в борьбе с «красными» финнами. 5 марта 1918 Года германцы высадили десант, начав продвижение в глубь северной страны. Теперь положение Балтийского флота стало совсем печальным. Белофинны и немцы, заканчивая уничтожение финской Красной гвардии, приближались к местам стоянки кораблей. И вот командующий германской эскадрой предъявил ультимативное требование, чтобы весь русский флот, стоявший в Гельсингфорсе, был передан немцам до 31 марта. Удивляться наглости Берлина не стоит. После заключения Брестского мира Германия последовательно шантажирует большевиков, выставляя им новые и новые требования. Немцев можно понять — чувствуя военную беспомощность ленинского руководства, они торопятся получить от России как можно больше. В погоне за ощутимой выгодой германское руководство упускает из виду одну важную деталь. Кризисы в отношениях с Россией, спровоцированные ими же самими, не дают немцам возможности резко и быстро вывести войска с Восточного фронта на Западный. Это приводит к обесцениванию преимуществ, полученных Германией путем соглашения с большевиками. На это и рассчитывали «союзники», когда заключали с немцами «джентльменское» соглашение о заброске группы Ленина в Россию.

Следуя букве договора с Германией, флот следовало немедленно перевести в чисто русский порт, в Кронштадт. Однако сделать это было невозможно ввиду сложной ледовой обстановки. Именно так «считали» в большевистской верхушке. Несколькими днями ранее часть русских кораблей уже успешно прорвалась через льды из Ревеля в Гельсингфорс и тем самым показала, что такой переход возможен. Но большевистское руководство не приказывает флоту перебазироваться из Гельсингфорса в Кронштадт, через те же, уже ими преодоленные льды и торосы. Почему? Потому что думают Ленин и Троцкий не о спасении кораблей. Германия требует оставить корабли в Гельсингфорсе, возможно намереваясь их захватить. В то же самое время представители Антанты требуют не допустить захвата кораблей немцами. Надо выполнить два взаимоисключающих «приказа», и от этого зависит судьба пролетарской революции. Вот Ленин с Троцким и ищут вариант, удовлетворяющий требования «союзной» Сциллы и германской Харибды, а не решение, которое позволит спасти флот для России!

Много туману напустили советские и зарубежные историки, прикрывая истинные причины большевистского рвения в попытках утопить собственный флот. В этой кромешной тьме фальсификаций и неправды редко, но все же пробивались робкие лучи страшной правды о судьбе русских кораблей. Балтийский моряк, офицер Г. К. Граф прямо пишет о странной позиции большевистского руководства:

«Инструкции Москвы были все время двусмысленны и сбивчивы: то они говорили о переводе флота в Кронштадт, то об оставлении в Гельсингфорсе, а то — о подготовке к уничтожению. Это наводило на мысль, что на советское правительство кем-то оказывается давление».

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)Алексей Михайлович Щастный

После увольнения с флота почти всех офицеров Балтийский флот остался без командующего и кораблями руководит коллегиальный орган — Центробалт. Однако шумная матросская вольница для выполнения щекотливых поручений не подходит, нужен конкретный исполнитель, на которого в случае чего можно будет свалить всю вину. И такого находит сам Троцкий. Выполнять директиву Центра должен будет спешно назначенный Алексей Михайлович Щастный. Это морской офицер, командир корабля.

Его новая должность адмиральская, но поскольку большевики отменили все воинские звания, он на момент своего назначения стал называться Наморен (Начальником морских сил) Балтийского моря. Можно смело утверждать, что именно он является спасителем Балтийского флота. Именно благодаря Щастному Россия сохранит свои корабли на Балтике и мощные орудия русских линкоров встретят нацистов на подступах к Ленинграду через 23 года.

Приняв командование над кораблями, стоящими в Гельсингфорсе, новый командующий оказывается в сложнейшей ситуации. Расчет Троцкого был на то, что, оказавшись в страшном цейтноте и под прессингом Москвы, он покорно выполнит любые указания большевистской верхушки и отправит корабли на дно, а не будет думать о спасении флота. Британская разведка также не собирается спокойно взирать на развитие событий. Чтобы склонить Щастного к взрыву судов, «союзная» агентура передает ему фотокопии нескольких телеграмм германского командования советскому правительству. Фальшивые они или нет, нам неизвестно, однако при их чтении у Наморси должно было сложиться впечатление, что Ленин и Троцкий выполняют немецкие директивы и являются предателями. Свой интерес — тотальное уничтожение русского флота — «союзники» маскируют под простую заботу о том, чтобы противник Антанты не получил усиления. 

«Морской агент кэптен Кроми несколько раз ездил в Гельсингфорс, чтобы добиться от капитана первого ранга А. М. Щастного потопления флота», — пишет Г. К. Граф.

Кроми — этот тот самый резидент британской разведки, что через полгода будет застрелен чекистами в английском консульстве Петрограда. Чтобы Щастный не терзался сомнениями в деле уничтожения Балтийского флота, англичане показывают ему пример «беззаветного служения Родине». На базе нашего флота в Ганге, в нескольких десятках километров от Гельсингфорса, в то время находится стоянка английских подводных лодок, в 1916 году присланных британцами на Балтику. Английские субмарины «If-1», «Е-8», «Е-9», «С-19», «С-26», «С-27» и «С-35», их база «Амстердам», а также три парохода взрываются по приказу британского командования. В литературе, посвященной этим событиям, вы найдете упоминание о том, что английские подлодки якобы были взорваны в связи с невозможностью их перевода в русский порт. Это полная чушь, развеять которую можно одним простым фактом: все русские подводные лодки, стоявшие в тех же льдах, был 11 благополучно эвакуированы из Гельсингфорса в Кронштадт. Хотели бы спасти англичане свои подлодки, они бы имели полную возможность это сделать. И совсем не потому отправились на дно английские субмарины, что русские моряки, занятые решением своих проблем, не хотели спасать «союзные» корабли.

Все значительно хитрее. В шахматах для достижения крупных успехов принято жертвовать пешками. Так вот, затопление подлодок — это для британцев, конечно, удар по своим. Одновременно — это понятный и простой пример для русских моряков. Мы, англичане, взрываем семь наших подводных лодок. Ну а вы, русские, взорвите весь свой флот! Чтобы он не достался немцам. Руководил уничтожением британских субмарин капитан Фрэнсис Кроми. Кадровый английский разведчик взрывает подлодки, и на этом основании многие исследователи того периода записывают его в подводники. Хотя служил бравый капитан совсем в другом «ведомстве». Потому что одновременно, для подстраховки, Кроми вел переговоры и с тайной организацией морских офицеров. Мысль, внушаемая британским разведчиком и Щастному и офицерам, очень проста: оставление испорченных кораблей в финской столице — это явное выполнение Лениным и Троцким заказа своих германских хозяев. Что в этом случае должны сделать настоящие русские патриоты?

Обратите внимание, что вариант спасения эскадры путем се передислокации англичане не предлагают. Ничего лучше потопления кораблей они посоветовать не могут. Да это и понятно, ведь им нужно именно уничтожение флота.

Вот здесь мы немного прервемся и подумаем. Германия знает, что больше всего на свете Ленин боится продолжения немецкого наступления. Оно будет означать крушение советской власти, крушение всего. Когда представится второй случай  провести эксперимент по построению социалистического общества, не знает никто. Скорей всего что никогда. Поэтому Германии на Ленина можно давить и мирным договором его шантажировать. «…Кто против немедленного, хотя и архитяжкого мира, тот губит советскую власть», — писал в эти дни Ильич. Мир Ленину нужен как воздух. Как же его сохранить? Очень просто: соблюдать мирный Брестский договор и не давать немцам повода для его нарушения. Это и есть вернейший способ сохранить столь нужный Ильичу мир. Буква мирного договора гласит, что есть у большевиков для этого две возможности. Альтернатива у Ленина простая: хочешь сохранить мир — либо переведи корабли в Кронштадт, либо оставь разоруженными у финнов, что на деле означает передачу Германии. Итак, вариантов действий всего два. Трактовки дальнейшего поведения Ленина и Троцкого историки тоже дают две. Первая гласит, что были они немецкими шпионами и всячески отрабатывали предоставленные Германией деньги, совершая разные действия в ее интересах. Вторая утверждает, что хоть большевики и были красными интернационалистами, но все-таки действовали всегда в интересах своего народа. Вот давайте и оценим дальнейшие действия Ильича, все вышесказанное в голове имея.

Что должен сделать немецкий шпион?

Под разными предлогами заблокировать выход Балтийского флота из финской столицы и постараться целехоньким передать его своим германским хозяевам.

Что должен сделать патриот своей страны?

Постараться сохранить флот и вывести его из возникшей западни в Кронштадт.

Что же делает большевистское руководство?

Советское правительство не делает ни того, ни другого: оно дает официальное распоряжение выполнить предъявленное немцами требование, но при этом корабли привести в негодное состояние.

Это значит, что Ленин выбирает третий вариант. В чьих же интересах привести в негодность русский флот? В немецких? Нет, для немцев флот уже не опасен, заключен мирный Брестский договор и русские пушки больше в немцев не стреляют. Флот немцам нужен целехоньким, с германскими экипажами на борту. Чтобы его можно было использовать в боевых действиях. Затопление или порча кораблей большевиками, с немецкой точки зрения, это и есть неповиновение. Это вовсе не помощь «немецких шпионов» своим хозяевам. А ссориться с немцами Ленину нельзя. Потому что они сами еще толком не знают, что им с Россией делать.

Если бы большевики действительно выполняли немецкую волю, то они постарались бы передать флот Германии целым. Это же так очевидно. Между тем очень часто в литературе можно встретить информацию, что, мол, флот надо было взорвать, чтобы он не достался немцам. По мнению авторов, именно так и должны были поступить пламенные революционеры с кристально чистой совестью, не имевшие никаких финансовых контактов с немецкими спецслужбами. Допустим, что это так, однако в таком случае совершенно непонятно, почему полстраны Германии отдать можно, а три сотни кораблей — нет? Почему для спасения революции можно пожертвовать Украиной, Литвой, Латвией, Польшей, Эстонией и Грузией, а флот немцам отдать нельзя? Раз товарищи большевики столь щепетильны в делах распродажи собственной Родины, то не надо было вообще мирный договор с кайзером заключать. Если уж сказали «А», то придется и «Б» говорить. Нелогично получается — сначала все, что германцы потребовали, сделать, а потом из-за какого-то флота с ними снова вступать в конфликт.

Да и вообще, какие такие интересы трудового народа требуют русские корабли утопить и уничтожить? В интересах мировой революции надо было бы единственный в мире Красный флот сохранить, а не уничтожать и не портить. Помимо всего прочего, линкоры и дредноуты просто стоят уйму денег и если новой социалистической России флот по какой-то неведомой причине больше не нужен, то его же можно просто продать.

Ведь будут же большевики позже продавать культурные ценности, отчего же заодно и корабли не толкануть? На вырученные деньги можно купить продовольствие и накормить голодных питерских рабочих, их женщин и детей.

Вот и выходит, что ни интересы Германии, ни интересы России, ни интересы трудящихся всей планеты ленинский приказ об уничтожении флота не преследовал. Тогда кто же водил рукой Ильича, когда он столь серьезное распоряжение отдавал? Для кого сильный русский флот — это ночной кошмар? Для англичан, для этой корабельной нации, любой сильный флот — ночной кошмар. Именно поэтому британцы тщательно топят французский флот при Абукире и Трафальгаре, но всячески воздерживаются от сухопутных битв с Наполеоном.

До Ватерлоо никаких серьезных сражений, хотя бы отдаленно сопоставимых с Бородино, Лейпцигом или Аустерлицем, англичане против Бонапарта не вели. Как всегда, предоставили «честь» остальным участникам коалиции Вам еще непонятно, почему Второй фронт против Гитлера открылся летом 1944 года, а не осенью 1941-го?

Истребление русского флота для них задача, как бы сказал Ильич, «архиважная». Даже беспокойством за усиление немецкого флота в случае захвата наших кораблей не объяснить настойчивое стремление британцев их потопить.

«В частности, если германский флот был меньше английского почти в три раза, то русский был слабее германского раз в пять, — пишет в своей книге капитан 2-го ранга Г. К. Граф, — Из активных сил нашего Балтийского флота имели значение только четыре современных линейных корабля, присоединение которых к германскому флоту не дало бы ему все-таки возможности состязаться с англичанами. Очевидно, англичане боялись не этого, и у них были свои какие-то особые соображения…»

В Москве Брюс Локкарт, Жак Садуль ведут постоянные консультации с Лениным и Троцким. Ильич лавирует, английские и французские разведчики настаивают. Они делают так же предложение советской верхушке, от которого отказаться нельзя. А план «союзников» все тот же, как и в случае с Романовыми. Раз не захотели пришедшие к власти фанатики-большевики сгинуть сразу после разгона «Учредилки» и нарушения легитимности русской власти, то должны выполнить всю грязную работу. Ленину и компании предстоит быстренько, с марта но июль:
♦    развалить страну;
♦    ликвидировать основных претендентов на трон;
♦    потопить флот;
♦    полностью дезорганизовать армию, государственное управление и промышленность.

После чего волны «народного» возмущения, щедро оплаченные теми же англичанами и французами, сметут ненавистных большевиков. Спросить будет не с кого…

Красиво все было задумано английской разведкой, и лежать бы Балтийскому флоту на дне, если бы не Алексей Михаилович Щастный. Он нарушил блестящую комбинацию и за это заплатил своей жизнью. Наморси принимает единственно полезное для интересов России решение, он принимает вариант, который ему никто не предлагал: ни Троцкий, ни британские агенты. Русский патриот, морской офицер решает спасти флот!

«Все старания Кроми ни к чему не привели. А. М. Щастный определенно заявил, что он во что бы то ни стало переведет флот в Кронштадт».

Это был беспримерный акт мужества. 12 марта 1918 года из Гельсингфорса в сопровождении ледоколов выходит первый отряд кораблей. Рейд, получивший название Ледового перехода, проходил в крайне тяжелых условиях, и не только из-за мощности льда и торосов. Спасению флота мешала не укомплектованность кораблей офицерами и даже матросами. Большевистская политика привела к увольнению первых и активному дезертирству вторых. Сложилась ситуация, когда судами было просто некому управлять.

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

Проблему частично удалось решить, разместив на борту солдат Свеаборгского гарнизона.

Движению наших кораблей также тщетно пыталась помешать своим огнем финская батарея на острове Лавенсаари. Но под угрозой огромных орудий дредноутов она быстро замолчала. Через 5 дней, 17 марта 1918 года, русские корабли благополучно прибыли в Кронштадт. Вслед за ними отправилась вторая группа судов, а последние корабли Балтийского флота ушли из Гельсингфорса в 9 часов утра 12 апреля, за три часа до прихода туда немецкой эскадры. Ледовый переход, считавшийся невозможным, был осуществлен. Всего из 350 боевых судов Балтийского флота было спасено 236 кораблей, в том числе — все четыре дредноута.

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

Однако радоваться и отдыхать было рано. Английскую разведку спасение Балтийского флота совсем не устраивало. Пришлось еще серьезнее надавить на Ильича. Раз флот не затопили, большевикам придется уступить в другом важном вопросе.

Когда Щастный спас Балтийский флот?

17 марта 1918 года.

Что еще важного происходило в этом месяце?

Правильно — во второй половине марта арестован Михаил Романов и другие члены династии. 30 марта 1918 года семье Николая Романова объявляется о введении тюремного режима. Жизнь Романовых обменивается на сохранение большевистской власти. Не справились с кораблями с первого захода — придется отличиться в другом щепетильном деле. В эти же дни успокоенный Владимир Ильич пишет свою программную работу «Очередные задачи советской власти», где Гражданская война описывается как уже выигранная и завершенная. Ленин так спокоен за свое будущее потому, что снова смог договориться с «союзниками». Приходится ему и Троцкому взять на себя не только кровь детей Николая II, но и гибель русского флота…

Заглянув за кулисы мировой политики, снова вернемся на капитанский мостик балтийского линкора. Наморси Щастный и рядовые моряки считали свою задачу выполненной, а корабли спасенными. В этот момент из Москвы пришла новая неожиданная директива.

Всего через 12 дней после Ледового перехода нарком военмор Троцкий прислал в Кронштадт секретный приказ — подготовить флот к взрыву.

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

Удивлению и возмущению Щастного, получившего такую депешу 3 мая 1918 года, не было границ. Спасенный с таким трудом Балтийский флот предполагалось затопить в устье Невы, дабы избежать его захвата немцами, наступление которых на город большевистское руководство считало возможным. Не надеясь особо на сознательность матросов, в той же директиве Троцкий приказал создать особые денежные счета в банке для исполнителей будущего взрыва!

Патриот Щастный сделал эти секретные приказы достоянием «морской общественности», что немедленно взбудоражило флот. Даже революционные братишки-матросики, ознакомившись со столь интересными приказами товарища Троцкого, почуяли неладное.

Особенное возмущение экипажей вызвал тот факт, что за взрыв собственных кораблей предполагалось заплатить деньги. Это настолько попахивало банальным подкупом, что экипажи потребовали объяснений.

«А в то же время в самом флоте упорно распространяются слухи о том, будто советская власть обязалась перед немцами особым тайным пунктом договора уничтожить наш военный флот», — говорит об этом сам виновник возникновения чудовищных слухов Лев Давыдович Троцкий. Удивление сквозит в словах великого борца за свободу. Согласитесь — никакой почвы для таких мыслей у моряков быть не может. Нет никаких оснований заподозрить большевистскую верхушку в прямо-таки маниакальном стремлении затопить собственные боевые  корабли.

11 мая 1918 года экипажи минной дивизии, стоявшей на Неве в центре города, постановили:

«Петроградскую коммуну ввиду ее полной неспособности и несостоятельности предпринять что-либо для спасения родины и Петрограда распустить».

Всю власть для спасения флота моряки потребовали передать морской диктатуре Балтийского флота. А уже 22 мая на III Съезде делегатов Балтийского флота матросы заявили, что флот будет взорван только после боя. Таким образом, обнародовав тайный приказ об уничтожении флота и тот факт, что за это предполагалось платить деньги, Щастный сумел второй раз сорвать замыслы британской разведки. Оценить его действия просто: герой. Но это современный взгляд. Троцкий дает действиям Наморси другую оценку:

«Его задача была явно другая: пропустить сведения о денежных вкладах во флот в широкие массы его, вызвать подозрения, что кто-то кого-то хочет подкупить за спиной матросских масс для каких-то действий, о которых гласно и открыто говорить не хотят. Совершенно ясно, что таким путем Щастный делал совершенно невозможным подрыв флота в нужную минуту, ибо сам же искусственно вызывал у команд такое представление, будто бы этот подрыв делается не в интересах спасения революции и страны, а в каких-то посторонних интересах. под влиянием каких-то враждебных революции и народу требований и покушений».

Нас же во всей этой истории интересуют только два вопроса.

♦    Отчего Ленин с Троцким с таким маниакальным упорством пытаются спасенные корабли затопить?
♦    Откуда у рабоче-крестьянской власти появилась столь странная идея, как выплата морякам денег за уничтожение собственных судов?

И до и после этих событий воевали большевики всегда за идею, за светлое будущее, за мировую революцию. Никогда не слышал я, чтобы красные цепи поднимались в атаку за деньги или повышенные банковские проценты. Никто не рассказывал нам о коннице Буденного, идущей в атаку за контрольный пакет акций или увеличение заработной платы. Пройдет двадцать с небольшим лет, и немецкие войска окажутся снова у стен Петрограда-Ленинграда, но никому и в голову не придет предлагать питерским рабочим записываться в ополчение за деньги. Ленинградцы будут умирать с голоду, но не сдадутся врагу, и никаких премий и поощрений им за это не будет нужно. Потому что сражались они за Родину и за идею, а все эти деньги и счета, все это — понятия из другого, буржуазного мира. А тут на тебе — революция, 1918 год, красные матросы и… банковские вклады! Что-то концы с концами не сходятся. Кто же придумал выплачивать деньги революционным матросам?

«Он (Щастный. — Н. С.) прямо говорит, что советская власть хочет «подкупить» моряков для уничтожения родного флота. После этого но всему Балтийскому флоту пошли слухи о предложении советской власти расплатиться немецким золотом за уничтожение русских кораблей, хотя в действительности дело обстояло наоборот, то есть золото предлагали англичане, ибо дело шло о том, чтобы не сдавать флота немцам».

Вот все и начинает проясняться, благодаря ма-а-аленькой оговорочке Льва Давыдовича.

Золото предлагали англичане! Вот кому так свойственна вера во всемогущество золотого тельца, вот кто подкинул Троцкому идею подкупить моряков путем открытия им банковских счетов. «Союзникам» для полной ликвидации России как великой державы необходимо потопление кораблей. Они давят на Ленина и Троцкого и обещают, как говорит Черчилль, «что они не будут вмешиваться во внутренние дела России», то есть позволят советской власти устоять. Цена этому нейтралитету — головы Романовых и затопление большевиками русского флота. Но Троцкий не был бы Троцким, если бы не попытался и в этой неприглядной истории выставить себя в благородном свете. Поэтому революционному трибуналу, позднее судившему Щастного, Лев Давыдович подробно объяснил что к чему (простите за длинную цитату):

«…При обсуждении вопроса о подготовительных мерах на случай необходимости уничтожения флота было обращено внимание на то, что в случае внезапного нападения немецких судов, при содействии контрреволюционного комсостава на нашем собственном флоте, на кораблях у нас может создаться такое положение дезорганизации и хаоса, которое сделает совершенно невозможным действительный подрыв судов; чтобы обезопасить себя от такого положения, мы решили создать на каждом корабле безусловно надежную и преданную революции группу моряков-ударников, которые, при всякой обстановке, будут готовы и способны уничтожить корабль, хотя бы пожертвовав своею собственной жизнью… Когда организация этих ударных групп находилась еще в подготовительной стадии, к одному из членов морской коллегии явился видный английский морской офицер и заявил, что Англия настолько заинтересована в том, чтобы суда не попались в руки немцев, что готова щедро заплатить тем морякам, которые возьмут на себя обязательство в роковую минуту взорвать суда. Я немедленно распорядился прекратить всякие переговоры с этим господином. Но должен признать, что предложение это заставило нас подумать о вопросе, о котором мы, в суматохе и в сутолоке событий, не подумали до тех пор: именно об обеспечении семейств тех моряков, которые подвергнут себя грозной опасности. Я поручил сообщить Щастному по прямому проводу, что на имя моряков-ударников правительство вносит определенную сумму».

Вот ведь штука какая. Когда вы умираете, защищая свою жену и детей, свою Родину и свой отчий дом, деньги вам предлагать не надо. Вам ясно и понятно, почему и зачем вы сидите в окопе или стоите у корабельного орудия. Деньги нужны для того, чтобы заглушить угрызения совести. Когда вы сидите не в том окопе, не с той стороны баррикад…

Что за англичанин пришел предлагать деньги за подрыв нашего флота? К счастью, была в примечаниях к речи Льва Давыдовича сносочка. Там фамилия сего добра молодца указана. И с этим новым знанием вся картина для нас с вами заиграет совсем новыми красками.

Вы уже догадались, как звался «видный английский морской офицер»? Конечно — капитан Кроми! Вот это уже действительно интересно. Не случайно этот британец уже появляется в нашем повествовании, и всегда при весьма «мутных» обстоятельствах. Те, кто пытается убедить нас в том, что он простой и честный английский подводник, должны сначала Троцкого почитать да задаться вопросом: с чего это он вдруг начинает предлагать русским морякам деньги за взрыв их кораблей?! Неужели британские моряки с взорванных семи лодок пустили шапку по кругу? Уж так беспокоит их, «чтобы суда не попались в руки немцев», что готовы они отдать последние трудовые фунты, заработанные непосильным подводным трудом?!

Конечно, нет. Везде и всегда такие функции выполняют люди совсем из других ведомств, а для прикрытия они могут использовать абсолютно любую должность и форму. Были же убийцы Распутина «британскими инженерами». Теперь инженерам в России делать нечего, зато подводники могут находиться рядом с английскими субмаринами. Не надо быть наивным и смотреть на погоны и китель: останься в городе русско-британский госпиталь — быть резиденту английскому доктором, находись рядом с Петроградом британский танковый полк — капитан Фрэнсис Кроми был бы танкистом. Заодно и более понятной становится причина его «героической» гибели в посольстве от рук тех, с кем, собственно, британский резидент и вел закулисные переговоры. Снова чудесное совпадение — единственным погибшим иностранцем в результате ликвидации «заговора послов» стал не просто британский резидент, а человек, участвовавший в самых пикантных переговорах. Знавший всю подноготную о связях британских спецслужб и революционной верхушки и потому бывший нежелательным свидетелем как для большевиков, так и для самих англичан. Может, и не было вообще никакого сопротивления в помине, а чекисты просто использовали ситуацию для ликвидации капитана Кроми.

Однако речь у нас идет не о полной приключений и опасностей жизни британских спецагентов. Вернемся в душные матросские кубрики. Возмущение команд Балтийского флота уже не позволяло действительно подкупить кого-либо для подрыва кораблей. Суда остались целыми и потом очень даже пригодились Ленину и Троцкому для обороны Петрограда от белогвардейцев. И награда благодарного советского правительства герою Щастному не заставила себя ждать. Через три дня после категорического заявления моряков о том, что свой флот они взорвут только после боя, 25 мая 1918 года он был вызван в Москву. Предлог пустяковый: Щастный якобы не уволил немедленно с флота двоих моряков, заподозренных в «контрреволюционной деятельности». Сразу по прибытии, после непродолжительной беседы со своим непосредственным начальником Троцким, 27 мая 1918 года наморси был арестован прямо в его кабинете. А дальше начались уж совсем странные вещи. Следствие было подобно молнии, за 10 (!) дней материал по делу был собран и передан в специально (!) созданный для этого Ревтрибунал. Крыленко назначался гособвинителем, Кингисепп председателем суда.

Единственный свидетель обвинения и вообще единственный свидетель… сам Троцкий.

Суд начался 20 июня 1918 года и был закрытым. Щастного признали виновным «в подготовке контрреволюционного переворота, в государственной измене» и на следующий день расстреляли, несмотря на официально отмененную советским правительством смертную казнь! Кому же так была нужна его голова? Ведь в действительности Щастный ни в каком заговоре не участвовал, наоборот — он дважды спас флот, и ему при жизни можно было ставить памятник. А его расстреливают. Ответ простой: Ленину и Троцкому надо своим партнерам по тайным договоренностям что-то предъявить, найти крайнею, виновною. Щастный, находившийся всего лишь месяц в должности командующего Балтфлотом, спас его от уничтожения, чем полностью сорвал закулисные договоренности и вот за это должен был ответить головой. Дело было настолько темным и загадочным, что когда после перестройки историки занялись этим вопросом, то выяснилось, что материалы трибунала даже не значатся в советских архивах.

Главный информационный центр МВД СССР сведениями о них тоже не располагал…

Настойчивость «союзников» в выполнении своих планов нам известна. После безуспешных попыток взорвать флот «на высшем уровне» британцы вновь решают действовать рангом пониже. После провала капитана Кроми к делу подключается еще один знакомый нам персонаж. Его коллега. Генерал Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, командовавший обороной Петрограда в описываемый нами период, называет его в своих воспоминаниях так: «…Разоблаченный впоследствии профессиональный английский шпион Сидней Рейли, неоднократно являвшийся ко мне под видом поручика королевского саперного батальона, прикомандированного к английскому посольству».

Судьба русского флота не может оставить англичан равнодушными, поэтому Сидней Рейли просто пришел «помочь» генералу Бонч-Бруевичу добрым советом. Спасенные наморси Щастным корабли разместили в устье Невы. Это очень опасно. По мнению Рейли (и британской разведки), их надо… правильно расставить:

«Вручив мне старательно сделанную схему с обозначением стоянки каждого броненосца и с указанием расположения других кораблей, — пишет в своих мемуарах Бонч-Бруевич, — оп начал убеждать меня, что такая передислокация большей части нашей эскадры обеспечит наилучшее положение флота, если немцы действительно предпримут наступательные операции со стороны Финского залива».

Генерал Бонч-Бруевич человек опытный, такая трогательная забота кажется ему очень подозрительной. Проанализировав схему, видит он и цель прихода Сиднея Рейли:

«…Подставить стоившие многих миллионов рублей линкоры и крейсера под удар германских подводных лодок».

Предлагая спасти корабли от атаки, он их как раз под нее и подставляет. Послушай генерал английского шпиона, и дальнейшее развитие событий легко можно предсказать. Темной ночью неизвестная (разумеется, «немецкая») субмарина атаковала бы русские линкоры и отправила их на дно. Поняв игру британской разведки, Бонч-Бруевич делает свои выводы:

«Доложив обо всем этом Высшему Военному Совету, я отдал распоряжение часть судов, входивших в состав Балтийского флота, ввести в Неву и, поставив в порту и в устье реки ниже Николаевского моста, то есть совсем не так, как это предлагал Реши,сделать их недостижимыми для подводных лодок, не способных пользоваться Морским каналом».

Теперь перенесемся из хмурого Питера в солнечный Севастополь. В октябре 1914 года боевые действия на Черном море были открыты злополучным немецко-турецким крейсером «Явуз Султан Селим» («Гебен») и его «партнером» «Мидилли» («Бреслау»).

Их германские матросы, переодетые в турецкие фески, обстреляли Одессу и другие наши портовые города. Поначалу у России на Черном море находились лишь устаревшие линейные корабли, но после ввода в строй русских дредноутов «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая» соотношение сил на Черном море резко изменилось в нашу пользу. К тому же в конце июня 1916 года командование флотом принял адмирал Колчак. Именно с его появлением превосходство русских моряков и кораблей становится колоссальным. Назначенный с целью подготовки десантной операции для захвата заветных Дарданелл, Колчак развернул активные действия но минированию вражеской акватории и сумел фактически зажать турецкий флот в его собственных портах. Не меняет ситуации и трагическая гибель дредноута «Императрица Мария» 7 (20) октября 1916 года.

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть  1)

КОЛЧАК Александр Васильевич

Теперь, после обеспечения полного господства на море, можно было проводить и десантную операцию по захвату Дарданелл. Она планируется практически одновременно с мощным сухопутным наступлением. Срок — начало весны 1917-го. После двух мощных ударов планировалось выбить Турцию, затем рушилась Австро-Венгрия и Болгария, что приводило к неизбежному и быстрому поражению Германии.

Для десанта все готово: впервые в мире создана транспортная флотилия, соединение из специально оборудованных транспортов, приспособленных для приема войск и техники.

Это средства для высадки людей, боты, самоходные баржи, способные производить высадку десанта даже на не оборудованное побережье. Отработано взаимодействие с сухопутными войсками. Англичанам медлить больше нельзя. Если протянуть пару месяцев, русская императорская армия и флот нанесут противнику мощнейший удар и захватят стратегические проливы. После этого Россию будет уже не сокрушить. В дипломатических переговорах «союзники» фактически соглашаются на занятие русскими Босфора и Дарданелл. А их агентура в Петербурге немедленно приступает к решительным действиям. В столице империи начинаются беспорядки: наступает Февраль.

Строительство кораблей резко снижает свои темпы. В результате дредноут «Император Александр III» был все-таки сдан в октябре 1917 года уже с новым наименованием, полученным от Временного правительства: «Воля». Его собрату линкору «Император Николай 1» не помогло новое звучное наименование — «Демократия». В строй он не войдет никогда и в 1927 году будет продан на слом.

Впрочем, новые власти, а за ними и большевики переименовали все суда, так или иначе связанные с «проклятым царизмом». И эти новые имена счастья кораблям не принесли. Не нашлось на Черном море героя, равного наморси Щастному, поэтому Черноморский флот пострадал от действий «союзников» значительно больше. Чтобы уничтожить красавцы черноморские линкоры и другие корабли действующего флота, британской разведке пришлось приложить немало усилий. Прологом трагедии и здесь послужил Брестский мирный договор. Статья №6 его гласила:

«Россия обязывается немедленно заключить мир с Украинской народной республикой… Территория Украины незамедлительно очищается от русских войск и русской Красной гвардии».

 

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть 2)

Германия создала Украину в качестве собственной кормушки, чтобы гарантированно получать оттуда «сало, млеко, яйки». Скрипя зубами признали независимость Украинской рады и большевики. По договору надо территорию украинскую от русских войск очистить, флот увести в русские порты. Все просто и понятно, только на первый взгляд. В Балтийском море не было сомнений, какой порт является русским — это Кронштадт. На Черном море ясности такой нет, ведь никто о разъединении двух братских народов не мог помыслить и в страшном сне. Поэтому границы между двумя странами просто нет. Точнее где-то она есть, а где-то ее нет. И каждый может трактовать ее по-своему. В том числе и немцы, чьи остроконечные каски торчат из-за спины правительства независимой Украины. По мнению германцев и украинцев, Севастополь уже не русский порт, а следовательно именно в нем согласно статье №5 Брестского договора корабли должны быть разоружены. Потому что и Новороссийск, куда можно флот перебазировать, тоже порт украинский.

Нет на Черном море Кронштадта, некуда деваться русскому флоту. Ох, следовало лучше думать, подписывая тот договор, скажут историки: маленькое исправление — и все могло бы быть по-другому. Но мы знаем, как и почему согласился Ленин на тот договор. Знают это и немцы. Знают и «союзники». И по-другому быть не могло. Германское руководство, как мы уже не раз видели, не очень-то надеется на лояльность своих успешных «шпионов» во главе с Лениным. Только что в марте Ильич с компанией увели из-под носа кайзера Балтийский флот из Гельсингфорса. О том, что все это сделал по своей инициативе, вопреки приказу, один смелый патриот Щастный, немцы не знают, да и не поверят.

Народ один! Великий славянский народ. Великороссия, Малороссии. В слове «Малороссия» нет ничего уничижительного. Ведь имеется в виду малая родина, то есть Прародина, колыбель славянская.

Видя, что «германские шпионы» в своих действиях более ориентируются на «союзников» но Антанте, а не на берлинских «хозяев», немецкое руководство предпринимает отчаянную попытку захватить для себя хотя бы корабли Черноморского флота. Благо юридические предпосылки для этого большевистские дипломаты им создали, подписав именно такую редакцию Брестского договора. В Берлине понимают, что Ленин под давлением своих «союзных» кураторов будет вынужден флот затопить, хотя для России смысла в этом действии никакого нет. 22 апреля 1918 года немецкие войска захватывают Симферополь и Евпаторию. Заканчивается удивительная миссия замечательного ленинского посланца моряка Задорожного, до самозабвения защищавшего членов семьи Романовых. Немцы в Крыму — оккупация Севастополя становится неизбежной перспективой ближайших дней.

Немцы обращаются напрямую к руководству флота — Центробалту. Германское командование предлагает поднять на русских кораблях желто-синие самостийные флаги. За это обещает, что оно не тронет корабли, которые присягнут на верность Украине, и признает их флотом союзного государства. Перед моряками встает сложная дилемма. Изменить присяге России, стать «украинцами» и сохранить корабли или, сохранив верность «красной» Родине, увести корабли с ясной перспективой их потерять.

Не дай бог никому такого выбора. Сложно осудить и ту и другую сторону. Часть русских моряков решили в Новороссийск не идти, остаться и поднять украинские флаги. Другая часть кораблей, настроенных проболышевистски, снимается с якоря и покидает Севастополь. Среди них эсминец «Керчь», гордо поднявший на своей мачте красный флаг.

Следующей ночью выходят в море оба мощнейших дредноута — «Свободная Россия» («Императрица Екатерина Великая») и «Воля» («Император Александр III»), вспомогательный крейсер, пять эсминцев, подлодки, сторожевые катера и торговые суда. Как только корабли подходят к проходу в боновых заграждениях, бухта освещается ракетами. Немцы успевают установить рядом с бухтой артиллерийскую батарею, которая открывает предупредительный огонь.

Это смешно, это — самоубийство. Одного залпа русских дредноутов хватит, чтобы перемешать немецких артиллеристов с красной крымской землей. С учетом разболтанности команд и отсутствия офицеров — трех, пяти. Но полномочный представитель Советской республики в Берлине товарищ Иоффе шлет в Совнарком предупредительные телеграммы:

«Всякое оплошное, даже и мелкое провоцирование с нашей стороны будет немедленно использовано с военной точки зрения; необходимо ни в коем случае не допускать этого».

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть 2)

Один выстрел из 305-миллиметровых орудий дредноута — это даже не «мелкое провоцирование», а огромная многометровая воронка, полная ошметков немецких артиллеристов и оплавленных остовов их орудий. Поэтому стрелять нельзя, поэтому немцы не боятся открыть огонь на поражение. Эсминец «Гневный» получает пробоину и выбрасывается на берег в Ушаковской балке. Экипаж покидает его, взорвав машины.

Мелкие суда, подводные лодки, катера, опасаясь обстрела, возвращаются к причалам.

Дредноуты спокойно выходят в море — по ним германские артиллеристы все же стрелять не решаются. Таким образом, в Новороссийск уходят 2 линкора, 10 эскадренных миноносцев типа «Новик», 6 угольных миноносцев и 10 сторожевых кораблей.

Но все это было только началом трагедии, а не ее концом. На самом деле повода для радости не было никакого. Германское командование предъявляет ленинцам ультиматум о сдаче Черноморского флота. Большевики отвечают согласием, хотя ситуация для них похожа на не решаемую. Воевать с немцами нельзя — это спровоцирует окончательный разрыв и удушение ими «Страны Советов». Выполнить ультиматум, отдать флот Германии тоже нельзя — тогда западные разведки не смогут утопить русские корабли…

1 мая 1918 года немцы входят в Севастополь, 3 мая Троцкий присылает на Балтийское море свои замечательные приказы о взрыве флота и о денежных счетах матросам. Итак, противиться немцам нельзя, противиться «союзникам» тоже. Что же делать?

Фантастическая гибкость Ленина помогает найти выход из сложившейся тупиковой ситуации. Немцы требуют от Ильича заключить мирный договор с Украиной и передать ей корабли — хорошо, начинаем переговорный процесс. Мы, большевики, хотим установить с Киевом добрососедские отношения, просто вопросов к обсуждению много: границы, визы, раздел царских долгов. «Союзники» требуют флот затопить — отправляем в Новороссийск своего человека, чтобы контролировать ситуацию и организовать уничтожение кораблей…

Происходящие далее события покрыты мраком неизвестности. Советские историки рисуют ситуацию полной безнадежности сопротивлению немцам, в которой Ильич и принял решение потопить флот. Однако если хорошенько поискать, то можно найти и совершенно другие факты, говорящие о том, что моряки готовили Новороссийск к обороне, а затем дипломатическая ситуация в отношениях с Германией вообще в корне изменилась. Германия согласилась признать права России на Черноморский флот и взяла на себя обязательство вернуть суда по окончании мировой войны. Такой вариант развития событий мог не устраивать только британскую разведку. Действия Ленина просто невозможно логично объяснить, если не учитывать се мощное давление на главу советского государства. Корабли, лежащие на дне моря, для революции и России потеряны навсегда. А это значительно хуже пусть и туманной, но все же возможности, что немцы отдадут их России назад после мировой войны. Не о стране думал Ленин, принимая свое решение, а вновь и вновь о выживании своего детища — большевистской революции. Такую мысль высказал еще в 1924 году и Г. К. Граф в своей книге «На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию». Поэтому ее и направили в спецхраны:

«Ясно, что уничтожение Черноморского флота… было важно не большевикам: все равно, если бы флот И подлежал выдаче, им было бы очень рискованно нарушить условия мира; если же он оставался в их руках, то топить его не было никакого смысла, потому что он находился в их полной зависимости. И если они его потопили, то только в силу требования союзников, предъявленного в тяжелый момент».

Очень часто можно прочитать, что англичане так хотели утонить наши корабли, просто чтобы те не достались немцам и не были использованы против британского флота На самом деле это туман, словесная шелуха, которой прикрывается ненасытное желание уничтожить весь русский флот и поставить жирную точку в истории России как морской державы. «Союзники» прекрасно понимают, что опасности участия русских дредноутов в войне не существует — у Германии просто нет па это времени. Пока немцы разберутся с новыми судами, пока привезут свои экипажи, пока те освоятся с НОВОЙ боевой техникой — уже и война закончится. Ведь самой кайзеровской Германии осталось жить менее пяти месяцев} И падет она в результате революции. То есть такого подлого и фантастического предательства, которое нацисты назовут потом «предательским уларом ножа в спину» (подробности германском «революции» см. Стариков II. Кто заставил Гитлера напасть на Сталина? СПб.: Питер, 2009).

6 июня (24 мая) 1918 года на Черное море прибывает ленинский посланец. Это член Морской коллегии матрос Вахрамеев. С собой у него доклад начальника Морского Генерального Штаба с лаконичной резолюцией Владимира Ильича:

«Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно».

Задача специального эмиссара Вахрамеева — сделать это. Чтобы с выполнением задания проблем не возникло, строптивый командующий флотом Михаил Петрович Саблин заранее вызывается в Москву. Удивительное совпадение: приглашение от Троцкого приходит практически в те же сроки, что и вызов в столицу наморси Щастного! Можно не сомневаться, что Саблин там разделил бы его судьбу. Да он и сам догадывается о причинах вызова, а потому по дороге бежит и вскоре переходит к белым.

Новый командующий флотом, капитан 1-го ранга командир дредноута « Воля» Тихменев действует в точности, как его коллега наморси Щастный. Он пытается спасти корабли. Он телеграфирует в Москву, что никакая реальная опасность от наступления германских войск «как со стороны Ростова, так и Керченского пролива, Новороссийску не угрожает, то корабли уничтожать преждевременно». Попытка отдачи подобного приказания может быть принята моряками за явное предательство.

Смущен и сам ленинский посланец Вахрамеев. Теперь, когда он видит реальную обстановку, ему тоже не совсем понятно, почему так срочно надо топить корабли. Сказать, что ситуация сложилась запутанная — это не сказать ничего. И как всегда, в кризисный момент Владимир Ильич проявляет нечеловеческую гибкость. В Киеве большевистская делегация продолжает вести с немцами обсуждение сдачи кораблей. Одновременно в Севастополь оправляются приказы к их уничтожению. Тексты ленинских телеграмм по памяти приводит в своих воспоминаниях командир эсминца «Керчь» ярый большевик лейтенант Кукель:

«13 или 14 июня (не помню) была получена открытая радиограмма от центрального правительства приблизительно следующего содержания:

«Германия предъявила ультиматум флоту прибыть в Севастополь не позже 19 июня, причем дает гарантию, что по окончании войны флот будет возвращен России, в случае неисполнения Германия угрожает начать наступление на всех фронтах. Не желая подвергать страну новым неисчислимым бедствиям, предписывает флоту идти в Севастополь с расчетом прибыть туда не позже 19 июня. Все безумцы, противящиеся власти, избранной многомиллионным трудовым народом, будут считаться вне закона. № 141.

Одновременно получена была шифрованная радиограмма (приблизительно) нижеследующего содержания: «Опыт показал, что все бумажные гарантии Германии не имеют цены и доверия, а посему флот возвращен России не будет. Приказываю флот потопить до срока ультиматума. Радио № 141 не числить. № 142».

Макиавелли перевернулся в гробу! Кто хочет стать политиком— учитесь у Владимира Ильича.  Два приказа прямопротивоположного содержания имеют входящие номера №141 и № 142. Прямо один за другим. Действительно, интересно.

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть 2)

Но Ленин был гением, и потому в то же самое время руководство флота получает и еще одну, уже третью шифрованную телеграмму:

«Вам будет послана открытая телеграмма — во исполнение ультиматума идти в Севастополь, но Вы обязаны этой телеграммы не исполнять, а наоборот, уничтожить флот, поступая согласно привезенного И. И. Вахрамеевым предписания».

Делая вид, что он согласен выполнить немецкий ультиматум, Ленин открытым текстом по радио дает указание кораблям следовать в Севастополь для передачи немцам и украинцам. И тут же — шифрованная телеграмма флот потопить. А чтобы никто не сомневался, какой приказ правильный, — еще одна шифровка и дополнительно товарищ Вахрамеев с секретной директивой «уничтожить все корабли и коммерческие пароходы, находящиеся в Новороссийске». Одновременная отправка двух взаимоисключающих приказов дает Ленину алиби и перед «союзниками», и перед немцами. Но совершенно очевидно, что глава большевиков сильнее опасается вовсе не немцев, в чьи шпионы его так активно записывают современные историки.

Именно уничтожение кораблей по приказу англичан и французов, а не их отдача Германии является генеральной линией Ленина в этот момент. С «союзниками» Ильич всегда умел договариваться. Проблемы начинаются с собственными революционными матросами и офицерами. Капитан Тихменев решает предать гласности все тайные приказы Ленина. Для этого он созывает общее собрание командиров, председателей судовых комитетов и представителей команд. На этом же совещании присутствует ленинский эмиссар Вахрамеев и комиссар флота Глебов-Авилов. К слову сказать, комиссар у Черноморского флота тоже весьма любопытный. Это отнюдь не рядовой товарищ. Николай Павлович Авилов (партийная кличка Глеб, Глебов) старый большевик и один из руководителей ленинской партии. Он даже входил в первый состав (!) Совета народных комиссаров и был соответственно наркомом почт и телеграфов. Всего в первом составе 14 (!) человек. И вот один из этих апостолов революции послан именно сюда, на Черноморский флот, и именно в мае, когда потопление кораблей начинает готовиться организационно. Это явно неспроста.

Но вернемся на палубу линкора «Воля», на матросское собрание. Командующий флотом Тихменев объявляет, что им получены чрезвычайной важности документы из Москвы, которые он просит выслушать самым серьезным и внимательным образом. И просит обоих комиссаров зачитать телеграммы в порядке их получения. Они попытались отказаться, однако Тихменев настоял, и в результате телеграммы стал зачитывать Глебов-Авилов.

Почему Ленин и Троцкий утопили  русский флот (Часть 2)

Линкор «Воля»

Прочитайте телеграмму № 141, а сразу за ней № 142. Впечатляет. Произвели они впечатление и на черноморских матросов, поэтому их чтение сопровождалось громкими возгласами негодования. Однако для чтения текста третьей, секретной телеграммы духа у ленинского эмиссара не хватило. Тогда командующий флотом Тихменев заявил собравшимся матросам, что комиссар не прочитал еще одной телеграммы, по его мнению — самой важной. Сильно растерявшись, Глебов-Авилов попытался что-то пролепетать о секретности и несвоевременности такого объявления. В ответ на это Тихменев взял третью ленинскую телеграмму и прочитал ее собранию.

Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Даже у революционных матросов, топивших живьем своих офицеров, в наличии оказалась… совесть. Совесть русского моряка. Для братишек дело попахивало откровенным предательством. Было очевидно, что, пытаясь утопить флот, Ленин снимает с себя всякую ответственность и при желании даже может объявить моряков «вне закона». Вахрамееву не удается погасить возмущение. Теперь заставить моряков потопить свои корабли практически невозможно. Напротив, значительная часть экипажей, как и балтийцы, выразила решимость дать бой и только после этого уничтожить корабли, как и подобает русским морякам, как это сделали герои Цусимы и «Варяга».

Для Ленина это равносильно смерти. На следующий день проходит новое собрание. На этот раз помимо моряков на нем присутствует председатель Кубано-Черноморской республики Рубин и представители от фронтовых частей. И происходит невероятное!

Глава местной советской власти и солдатские депутаты не только не поддерживают линию большевистского центра, но наоборот, даже угрожают черноморцам в случае затопления ими кораблей! Старший лейтенант Кукель описывает это так:

«Председатель в пространной и весьма талантливой речи убеждает никаких мероприятий с флотом не предпринимать, так как военное положение края блестяще… Представитель от фронтовых частей в самых оптимистических красках обрисовал состояние боевых частей и стратегическую обстановку, в конце речи горячо и твердо заявил, что предупреждает моряков, что в случае потопления судов весь фронт в количестве 47 000 человек повернет свои штыки на Новороссийск и подымет на них моряков,так как фронт спокоен, пока флот может защищать, хотя бы морально, их тыл, но как только флота не будет, фронт придет в отчаяние».

Вот это и есть разница между председателем Кубано-Черноморской республики, который не знает обо всех обязательствах своих московских руководителей, и Лениным—Троцким, находящимися в постоянном контакте с Садулем, Рейли и Локкартом. Не понять простому большевику всего расклада закулисных тайн, поэтому он может позволить себе рубить правду-матку и поступать по совести. Ленин же обязан соблюдать договоренности с «союзниками», поэтому и вертится, как уж на сковородке. Телеграф принимает гневные ленинские телеграммы:

«Приказы, посланные флоту в Новороссийск, должны быть безусловно выполнены. Надо объявить, что за неисполнение их моряки будут объявлены вне закона. I la-до во что бы то ни стало помешать безумной авантюре…»

Раз Вахрамеев не справляется, то в ход идет «тяжелая артиллерия». Поличному распоряжению Ленина в Новороссийск отправляется Федор Раскольников, получивший особые полномочия и единственный приказ — во что бы то ни стало ПОТОПИТЬ флот.

Но пока он прибывает на место, проходит время. Не теряют времени зря и те, кто хочет спасти русские корабли, и те, кто страстно желает их гибели. В Севастополе находятся французская и английская военные миссии. Как и на Балтийском море, использующие эту «крышу» «союзные» разведчики отчаянно пытаются выполнить задание своего руководства.

«Среди матросов Минной бригады сновали какие-то подозрительные личности, что-то предлагая, что-то обещая и о чем-то уговариваясь. В некоторых из них нетрудно было даже угадать национальность», — пишет капитан 1-го ранга Г. К. Граф.

Это французы. Поскольку все вопросы «революционной демократией» решаются на митингах, то, повлияв на мнение самых активных моряков, можно получить общий нужный результат. Методы влияния стары как мир — подкуп и взятка. Французские агенты раздают деньги морякам, не забывая и о посланцах Ленина:

«Между прочим, Глебова-Авилова и Вахрамеева видели вместе с двумя неизвестными лицами, — продолжает Г. К. Граф, — тоже, по-видимому, иностранцами, причем слышали, как один из комиссаров что-то многозначительно им обещал: «Не извольте беспокоиться — все, все будет исполнено, хотя бы относительно части»»

Патриоты тоже не теряют времени даром и пытаются спасти корабли. Методы убеждения «союзных» разведок русским офицерам недоступны, подкупить они никого не могут. Дисциплины на флоте тоже более нет, приказать командующий Тихменев не может, он может лишь убедить. Взывать к совести и разуму. Среди моряков, окончательно запутавшихся в хитрых переплетениях политических нитей, снова происходит раскол: 17 июня 1918 года Тихменев фактически уговаривает уйти в Севастополь дредноут «Воля», вспомогательный крейсер «Троян» и 7 миноносцев. Вслед уходящим кораблям на самим «большевистском» эсминце «Керчь» поднимается сигнал: «Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России».

Звучит красиво, но только командира этого эсминца лейтенанта Кукеля часто видят в компании офицеров из французской миссии, а 13 января 1918 года (всего пять месяцев назад!) именно под его командованием живых офицеров топили в море с грузом на ногах.

Поэтому, говоря о затоплении большевиками Черноморского флота, надо помнить о человеческом облике не только тех, кто отдавал этот приказ, но и тех, кто его выполнял…

Можно обманывать некоторых и иногда, но никому не удавалось обманывать всех и всегда. Правда находит себе дорогу. Даже из пыльных спецхранов Советского Союза. И снова слово Г. К. Графу. Он лично беседовал с участниками тех событий:

«Во французской миссии в Екатеринодаре сами же члены ее проболтались о похождениях некоего лейтенанта Беньо и капрала Гильома, агентов французской контрразведки, которым было поручено высшим командованием уничтожить Черноморский флот, не стесняясь ни способами, ни средствами. Лейтенант Беньо нисколько не отказывался тогда от своего участия в этом деле, но наоборот, весьма любезно сообщил некоторые подробности…»

Вот так французская разведка «готовила» приезд нового ленинского эмиссара. Немецкий ультиматум истекает 19 июня. Остаются считанные часы: 18-го в пять утра в Новороссийск прибывает товарищ Раскольников. Те, кто хотел спасти корабли, уже уплыли в Новороссийск. Команды оставшихся судов хороню обработаны. Раскольников быстро и решительно организует затопление оставшейся части флота. Один за другим уходят на дно 14 боевых кораблей, среди них дредноут «Свободная Россия». Позднее отправляются на дно еще и 25 коммерческих пароходов. А в Москве получают лаконичный отчет-телеграмму Раскольникова о проделанной работе:

«Приехав в Новороссийск… взорвал на внешнем рейде все находившиеся… к моему приезду суда».

Теперь карьера Раскольникова пойдет в гору. Почти одновременно Ревтрибунал при ВЦИК вынес смертный приговор А. М. Щастному. Это и есть справедливость с поправкой на «за кулисье» мировой политики: спасителю русских кораблей — пуля, его губителю — будущие почетные должности и карьера…

Французским и английским разведчикам тоже есть что предъявить своему руководству — значительная часть флота Российской империи уничтожена. По «союзникам» этого мало, необходимо потопить весь русский флот и вырвать с корнем саму возможность его будущего возрождения. Поэтому трагедия русского флота на этом не закончилась.

Наоборот — она еще только начиналась. Русский флот надо было ликвидировать во что бы то ни стало. Как и Российскую империю, как и Белое движение. Пришла пора приглядеться к той помощи. что оказывали доблестные «союзники» борцам за восстановление России. И тут нас ждет масса неприятных сюрпризов…

Литература:
Шаципло В. Перпая мировая война 19И-1918. Факты и документы
Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию
Троцкий Л. Д. Первая измена (Показания перед Верховным Революционным Трибуналом)
Бонч-Бруевич М.Д. Вся власть Советам!

 

Автор Николай Викторович Стариков, Военное обозрение

 




Комментирование закрыто.